Шрифт:
Тем не менее в тот вечер он созвал пресс-конференцию на лужайке перед домом и объявил о раке и приближавшейся болезни Альцгеймера. Да, ему поставили диагноз. Да, он размышляет об экспериментальном лечении. Да, он подумывает о химиотерапии, но только если она потребуется. Рукман, как всегда, использовал свой стиль «вызываю Каина на бой». Его голос был полон хвастовства и адского пламени. Репортеры смеялись, когда им это полагалось. (Чертовы стервятники!) Фотографы делали снимки в нужные моменты. (Они тоже были приучены к жестам.) Все приглашенные ушли сытыми, переполненными цитатами и дармовыми бутербродами. На следующий день техасские газеты поместили его историю на передовицы — естественно, выше сгиба. Государственные газеты разместили ее в нижней части, но Рукману, плевавшему на ник, все равно уделили половину полосы. (Танцуйте для меня, обезьянки! Танцуйте.)
Когда стая писак и фотографов покинула лужайку, Рукман почувствовал неимоверный страх. Он испугался. В тот вечер он понял, что его болезнь оказалась настоящей и что конец уже маячил впереди. И уже не нужно было скрывать свой рак и свою старость. Дело шло к концу. Если злокачественные клетки не сожрут его изнутри, то добьет химическая терапия. А если не химия, то потеря рассудка. И что тогда? Что случится с его наследием? С его компанией? Вселенная, созданная им, рухнет или сгорит погребальным костром, опозорив своего творца.
Той ночью Рукман плакал — впервые за шестьдесят три года. Тебе предстоит последняя поездка, А. Ю. Пришло время повесить шпоры на стену. Ты, как «Титаник», скоро отправишься на встречу с Богом.
Через несколько часов в его офис пришло письмо от вице-президента калифорнийского отделения «Рукман ойл». «НЕЗАМЕДЛИТЕЛЬНО И ЛИЧНО В РУКИ» — гласил конверт. Письмо поспешно доставили Рукману. На его пути даже двери быстро открывались нараспашку. Старый миллиардер с сердитым видом вскрыл конверт «Федэкс». Письмо отправил не Бойл, как указывала надпись. Под текстом не было подписи. Сообщение привело Рукмана в ярость, но (учитывая кошмары прошлых лет) заинтриговало.
Мистер Рукман!
Вы, как и я, человек слова. Точнее, Вы, как и я, человек нескольких слов. Я могу помочь Вам, сэр. Я могу исцелить Ваш рак и Альцгеймера. Полностью. Не буду оскорблять Вас, говоря, что это будет сделано быстро и дешево. Но исцеление придет. Вы возродитесь и будете жить дольше, чем находите возможным сейчас. Даю слово.
Если хотите обсудить партнерство, прошу найти меня в «Четырех сезонах» на Беверли-Хиллз. Спросите Джона М. Смита.
Рукман едва не разорвал письмо в клочья. Но что-то остановило его. Возможно, судьба. Или страх. Или надежда.
Вечером он позвонил в отель, состоялся минутный разговор с Джоном Альфой. На следующий день они встретились. Рукман выслушал парня, осушил тройную порцию виски и согласился на все условия. Когда по размеру состояния вас считают четвертым человеком в мире, вы можете потратить несколько миллиардов долларов на свое бессмертие. Не говоря уже о миллионах душ, включая вашу собственную.
— Здравствуйте, А. Ю., — весело поздоровался Альфа, глядя на него с экрана монитора. — Вы неплохо выглядите.
— Иди к черту!
Сжав в кулаке окровавленный платок, Рукман почувствовал, как его ногти впились в ладонь. Молодые люди. Они плюют на стариков. Ему вдруг стало интересно, как он выглядел на экране этого парня. Наверное, как вурдалак. Из-за прозрачной синей маски его техасский акцент почти не был заметен. «Ненавижу общаться с ним. Он молодой тупой бычок, переполненный спермой. Считает себя неуязвимым бессмертным».
— Какой вы грубиян! — подмигнув, произнес Джон Альфа. — Скажите, А. Ю., а как ведет себя ваша пятая жена, когда слышит вашу ругань? Ведь она так недавно достигла брачного возраста.
— Она, черт возьми, делает то, что я ей говорю, — проворчал старик. — В любом случае, это не твое собачье дело. Плевал я на тебя! Похоже, ты забыл, с кем разговариваешь.
— Я не забываю таких вещей. Вы мой Абель Мэгвитч.
— Кто?
— Таинственный благодетель, — пояснил Джон Альфа. — Мой сладкий папочка.
Парень одарил его уничижительной улыбкой. «Думает, что все знает. Ладно, черт с тобой».
— Вот именно. Твой сладкий папочка.
Пока Рукман произносил слова, кислородная маска мягко посвистывала.
— Я рад, что ты это сказал. Мне вспомнилась присказка моего покойного родителя. «Никогда не кусай руку, с которой тебя кормят, мальчик». Ты понял меня? Никогда! Я даю, ты берешь. Вот и все наши отношения. Куда уж проще?
Альфа склонил голову набок, словно жена, поймавшая мужа на лжи.
— Наши отношения немного сложнее, А. Ю. Мы сотрудничаем. Конечно, у нас разные цели, но мы оба стремимся к победе. Я нуждаюсь в вас, а вы во мне. Просто взгляните на себя в зеркало. Вы определенно нуждаетесь во мне. Позвольте, я воспользуюсь вашими грубыми техасскими аналогиями. Мы держим в руках наше счастье: наши маленькие сопливые члены. Если мы продолжаем онанировать, то вскоре дойдем до финала. Каждый получит свое, А. Ю., и вы — в первую очередь.