– Ваша позиция на этот счет мне понятна, - ответил Белови и присел в кресло рядом с ним.
– Делайте, что хотите.

– Вот и прекрасно, - заявил Кимао, поднимаясь на ноги.
– Кстати, я хотел бы купить у Вас работу Джонатана Сирии. Цена в пятьсот тысяч Вас устроит?

Мистер Белови повернулся к дереве и приподнял свои брови.

– А Вы располагаете подобной суммой?

Кимао усмехнулся, качая своей головой.

– Пятьсот тысяч, мистер Белови. Деньги я перечислю в течение часа.

– Картина не продается!

– Шестьсот?

– Я не продам ее, господин Кейти. Ни за шестьсот, ни за миллион. Она останется дома, где ей - место!

– Не ожидал, если честно...
– произнес Кимао, глядя на мистера Белови.

– Вы и вправду любите ее?
– произнес сайкаирянин, не понимающе глядя на зрячего.

– А для Вас это является таким же непостижимым фактом, как мой отказ вчера Вашей старшей дочери?

Мистер Белови поджал свои губы и отвернулся.

– Если Данфейт и не рассказала мне, что инициатором вчерашнего инцидента были Вы, то это только потому, что не хотела растоптать Вас в моих глазах еще больше, чем есть сейчас. Она любит Вас, мистер Белови, хотя я считаю, что Вы этой любви еще не заслужили.

Кимао поднялся с кресла и тихо покинул рабочий кабинет Белови. Он знал, что пожилой сайкаирянин не оценит слов, обращенных к нему. Знал, что дав своей дочери имя "Данфейт", он так и не разгадал смысл древнего деревийского придания. Но все же, он не продал последнюю картину, с которой ему улыбалась упрямая, взбалмошная, и, вроде бы, предрешенная судьба.

***

Данфейт покинула родной дом с легким сердцем. Отец обнял ее и, поздравив с днем рождения, подарил очередную "побрякушку" с камнями. Дани, как благодарная дочь, восхитилась подарком и тут же повесила его на шею. Затем отец, как обычно, поцеловал ее и, сказав на прощание: "Я люблю тебя, девочка моя", - спустился по трапу вниз.

Когда тяжелая металлическая дверь отрезала взор мистера Белови от своих дочерей, Данфейт выдохнула. Вряд ли она когда-нибудь вернется сюда. Странно, но эта мысль показалась ей пугающей, ведь причин к ее "невозвращению" могло быть слишком много.

– Подарки дарить сейчас?
– подала голос Эрика, беря подругу под руку и уводя из грузового отсека.

– Можете и сейчас, - улыбнулась Данфейт и поцеловала тианку в щеку.

Эрика потянулась в карман и достала из него лакированную рукоять лазерного ножа.

– Это тебе!

Данфейт повертела "игрушку" в руках и, нажав на кнопку, полюбовалась ярко-красным свечением мерцающего лезвия.

– У нас и так денег немного осталось, а ты потратилась на такую дорогую вещь!

– Бронан потратился, я всего лишь выбирала, - хмыкнула тианка, за что заслужила подзатыльник от подруги.

Террей и Йори подарили Данфейт белый термостабильный костюм, на спине которого золотыми нитками была вышита надпись: "Я - одна из Великих, и пошли Вы все!"

Данфейт долго смеялась, показывая всем остальным злополучную надпись, из-за которой костюм, кроме как дома, нельзя было никогда одеть.

Орайя преподнес девушке наручный навигатор с загруженными картами всех обитаемых и не очень планет.

– В прошлый раз ты брала подобный напрокат, теперь у тебя будет свой собственный, - улыбнулся дерева и обнял Данфейт, целуя ее в щеку.

Кимао прищурился, глядя на эту сцену, но замечаний не отпустил.

Айрин ничего не стала дарить Данфейт. Еще бы! Свой подарок она преподнесла сестре еще вчера...

– Меньше всего мне хочется омрачать этот день разговорами о фантомах, - замялась Данфейт, - но не пора бы нам подумать о том, что произошло, и зачем нас вызывают?

– Это - призыв, - ответил Кимао и, обняв ее за плечи, прижал к себе.
– Если они взорвали девятнадцатый сектор Деревы, значит, все было крайне плохо. А если они призывают курсантов - значит, все еще хуже, чем могло показаться вначале.

– Хочешь сказать, что нам грозит война?

– Я хочу сказать, что эта война уже началась.