— Натан Ли Свифт, — представился гость.

Под пристальным взглядом Эббота он понял: все, что могло быть известно о нем, Эббот знает, включая последний анализ крови. Самый, пожалуй, могущественный человек на планете, Эббот разве что не препарировал любовника своей дочери.

— Каково это — воссоединиться с живущими? — спросил Эббот.

Его пожатие было уверенным. Этой рукой он управлял людьми.

— Когда я улетал, листва желтела, — ответил Натан Ли. — Сейчас ее нет.

— Миранда рассказала мне о вашей трагической находке в Денвере.

Эббот сделал паузу. Закинул наживку. Хотел послушать Натана Ли, увидеть его горе… или выдержку.

— Пап, — попыталась встрять Миранда.

Эббот не сводил глаз с Натана Ли.

— Так вышло, что я не знал, — сказал Натан Ли. — Теперь их нет.

Эббот не стал больше высказывать соболезнования. Мир сейчас населяли потерянные души и скорбящие племена. Он был беспощаден к не причастным к системе — тем, кто остался снаружи. Пределы его влияния были строго ограничены, скрытые запасы обильны, но конечны. Его территория предназначалась для немногих привилегированных, и в этом Эббот ни перед кем не оправдывался.

Миранда замерла в нерешительности. Она не знала, что делать с двумя этими мужчинами. Они заняли все пространство в ее кухне и вытягивали из нее силы. Натан Ли чувствовал это.

— Сядь, — повторила она.

Эббот остался стоять. Он был удивлен.

— Миранда вам не сказала? — спросил он Натана Ли. — Она — новый директор.

— Не сказала, — покачал головой Натан Ли.

Кавендиша убрали? Он умер? А что с его клоном, подумал Натан Ли. Мелькнула причудливая мысль. В минувшие времена власть могла бы перейти к жене либо сыну, а клон, говорили, был точной копией Кавендиша, за исключением своего физического совершенства. Но трон по воле отца унаследовала Миранда. Ее готовили к власти.

Он сказал:

— Поздравляю.

Теперь Натан Ли понял, отчего Миранда так яростно защищала Лос-Аламос. Это и в самом деле был ее город. И тем не менее новый директор не светился от счастья. Столкновения с бюрократией и политиками не стали для нее радостным опытом.

— Это значит: меньше времени в лаборатории. Однако пора прекращать работу по клонированию, — рассказывал Эббот. — Под конец это был уже разворот на сто восемьдесят градусов к нам самим. И Кавендиш должен был уйти. Так полагали все. Человек пропал без вести в бою. Не выдержал накала битвы. Не знаю, чем он там занимается в Южном секторе.

Ага, не умер, подумал Натан Ли. С глаз долой, из сердца вон.

— Убытки — вот все, что я видел, — продолжал Эббот. — Отсутствие руководящей роли и личного обаяния. Нам необходима сплоченность. Единая цель. Чистая наука. Особенно сейчас, когда люди в страхе. Достаточно скоро будет готово убежище.

— Я слышал об отсрочке, — сказал Натан Ли.

Лицо Эббота изменилось. Глаза сузились.

— Вы о чем?

— Затопление. Обрушение уровней.

Эббот полоснул взглядом дочь.

— Ты сказала?

Но Миранда в этот момент смотрела на Натана Ли.

— Этого никто не должен был… — сказала она ему. — Как ты узнал?

— На санобработке, — ответил Натан Ли. — От одного из докторов. — Он показал на куб с «Серум-III». — Об этом тоже рассказал. Иммунитет на три года.

— Конкретно: что за доктор? — спросил Эббот.

— Психиатр. Ни разу не видел его, только слышал голос.

— Имя, — потребовал Эббот. — Мне нужно его имя.

— Его никогда не называли. Я спрашивал у обслуги. Они думали, я брежу.

— Что там у них творится? — угрожающе пробормотал Эббот. — Миранда, ты уверена, что это не твоих рук дело?

— Мне надо, чтобы люди жили, а не паниковали, — огрызнулась Миранда.

Эббот побарабанил костяшками пальцев по столу.

— Разберись с этим, — велел он. — Меньше всего мне хочется, чтоб какой-то провокатор…

— Кавендиш, — сказала Миранда. — У него отняли власть. Может, это он выдает секреты, сеет хаос.

— Не думаю, — отважился Натан Ли. — Голос не похож. Слишком сильный.

— Он не будет действовать настолько открыто, — сказал Эббот Миранде. — Не давай своей охране расслабляться. Кавендиш попытается вредить тебе, но не станет мешать строительству убежища. Я думаю, что он струсил. Мечтает, как и весь город, о крыше над головой, чтобы укрыться от бури.