Как-то ночью капитан Иноут, начальник службы безопасности лаборатории Миранды, подкинул ей стикер со спутниковыми координатами. Капитан был одним из немногих пришедших на похороны Элис, хотя виделся с ней лишь однажды. Он явился в пиджаке и галстуке и держался сзади, стараясь не встречаться глазами с Мирандой, но находился здесь только ради нее. Впервые с того дня она заговорила с ним.

— Взгляните, — сказал он. — Африка. Из разведданных ВМФ. Только прошу: никому. Секретные материалы.

Капитан был военным моряком на пенсии, и Миранду не удивило, что он обладал какой-то конфиденциальной информацией ВМФ. Ей самой была известна лишь цель этой миссии — унаследовать Землю. Поскольку Америка осталась последней и единственной не охваченной эпидемией страной, ее флот был направлен изучать и каталогизировать буквально все, что сохранилось на других континентах. Авианосцы с их самолетами-разведчиками решали главную задачу. Они курсировали вдоль чужих берегов, описывая обстановку в городах и сельской местности; самолеты кружились над дорогами и реками, выискивая уцелевшие военные объекты, собирая сведения о месторождениях золота, меди, платины, урана и других полезных ископаемых, о морских, речных и наземных транспортных путях, производя топографическую съемку и по сути составляя карту мира заново.

Миранда ожидала увидеть солдат или реактивные истребители, с ревом срывающиеся с палубы. Но когда она наконец урвала свободную минутку, на мониторе неожиданно появились зеленые горы и реки. Ее минутка растянулась на час. Земля текла и колыхалась под ней неторопливыми, роскошными волнами. Там, внизу, был рай.

Миранда чувствовала себя так, будто на нее снизошла благодать. Иногда ей удавалось заметить тень самолета, убегающую вперед. Она словно медленно плыла на макушке облака. Леса уступали место ущельям и озерам. Тысячи фламинго поднимались вверх длинной, извилистой вереницей и уходили вдаль розовыми волнами. Миранда проплыла над самцом слона, одиноко бредущим к полному тайн горизонту.

На следующее утро она отыскала капитана.

— Я будто сон увидала, — сказала она.

— Надеюсь, вам понравилось. Я слежу за ней с самого начала. Уже много месяцев.

— За ней? — спросила Миранда.

— За пилотом, — ответил он.

О стольком хотелось его расспросить, что Миранда не расслышала имени женщины, и ее анонимность стала как бы частью путешествия. Где-то она читала, что в Средневековье монахи переписывали тексты, сознательно скрывая свое имя, вот почему Миранда воспринимала пилота не как посредника, а как невидимую, протянутую ей руку.

Капитан поведал ей, что в октябре две атомные подводные лодки и два линейных крейсера отделились от эскадры, чтобы исследовать побережье Южной Америки. Авианосец «Трумэн», с которого взлетал пилот, направили к Африке. Они начали свое исследование буквально с самого начета: ноль градусов широты и ноль градусов долготы — в Гвинейском заливе, у берегов Габона. «Сердце страны тьмы», — сказал капитан. И дальше все было как в фильме «На берегу», только без самого берега. Физический контакт с земной твердью был под запретом.

Эскадрилья «Гремучая змея» насчитывала четыре F-14, оборудованных цифровыми камерами и инфракрасными сканерами. Каждому из них была поставлена задача двигаться строго на восток параллельно экватору, затем ложиться на обратный курс — на запад, чуть южнее экватора, все это время передавая полученные сведения в разведотдел и картографическую службу на борту «Трумэна»… и по недосмотру — капитану, а теперь и Миранде. За четыре месяца с октября авианосец проделал путь на юг вокруг мыса Доброй Надежды, затем — на север почти до Кении.

— Ты не видела самое жуткое, — сказал капитан.

С начала африканского лета исчезло полмиллиарда душ. Неделя за неделей напряженно работали разведгруппы. На первых порах всюду была видна рука человека. Качали нефть из скважин в Габоне. Деревни с тростниковыми крышами лежали внизу, как декорации в ожидании актеров. В Кейптауне белели штакетники. В пригороды Йоханнесбурга по-прежнему поступало электричество, уличное освещение горело в полный накал среди бела дня. Теперь остались лишь животные.

Ночи напролет Миранда странствовала на крыльях самолета. Она усвоила: наилучшие результаты рекогносцировки можно получить, держась на высоте в несколько тысяч футов от земли, чтобы дать камерам, подвешенным под фюзеляжем, оптимальный обзор. Полет на малой скорости обеспечивал экономию топлива, что максимально увеличивало ежедневный диапазон исследования. Пилот очень редко подавала голос, обычно предоставляя своему штурману докладывать на «Трумэн», когда они выполняли поставленную задачу и ложились на обратный курс, «домой». Миранде очень нравился деловитый тон женского голоса. Он казался ей смутно знакомым — акцент, лаконичность.