Маршал был в ударе. То ли он давно не был на свежем воздухе, то ли чай оказался излишне крепким, но речь его была продолжительной и напыщенной: казалось, что Ити Б.Р.В. произносит один длинный бесконечный тост. Тост во здравицу Императора и Кардинала, Кардинала и Императора. Просто Кардинала. Великого Кардинала. Кардинала, отца Империи… Тут маршал осёкся, снял фуражку, вытер лысину белым платком и будничным голосом закончил свою речь:

– Сейчас будет произведено воздействие. Масштабное воздействие на реальность. Великий эксперимент, который позволит небывало укрепить мощь нашей горячо любимой Империи перед лицом надвигающейся угрозы, – Ити Б.Р.В. мельком глянул в небо, словно угроза вот-вот должна была свалиться именно оттуда. – Лица, не участвующие в воздействии, должны укрыться в бункере. Лабораторная группа уже убыла из Мира-Полигона своим ходом, так что можно приступать, – маршал надел фуражку. – Да, кстати, – спохватился Ити Б.Р.В., – обязан напомнить о неразглашении увиденного. За нарушение – или бессрочное занормаливание, или необратимое перевоплощение. Или конфискация памяти. По выбору, – маршал поправил фуражку, командно взмахнул платком. – Ура, господа!

– Ура! Ура! Ура! – троекратно, с подъёмом рявкнул строй; Семён невольно усмехнулся – казалось, что военные бурно демонстрируют свою радость по поводу такой замечательной перспективы. По одному «Ура!» на каждое наказание. Нет, прав был Мар: у военных особая психика. Особая-преособая. Наизнанку.

– В бункер! – скомандовал маршал. – Бегом марш!

– Мар, включай невидимость, – тихонько сказал Семён и сделал шаг назад из строя.

В тот же миг вокруг Семёна знакомо раскинулся полупрозрачный колпак, составленный из еле видимых чешуек-шестигранников. Семён отошёл подальше в сторону от суетливо задвигавшихся бойцов, огляделся в поисках Хайка.

Хайк стоял поодаль, за спиной Семёна, держа шар на вытянутой руке и озадаченно глядя в него: со стороны он смотрелся точь-в-точь как принц датский с черепом. Джинсовый принц с черепом предсказаний.

Семён подошёл к Хайку вплотную – колпак невидимости тут же накрыл и Хайка, Мар не стал ждать конкретного распоряжения.

– Хайк! – Семён нетерпеливо потрусил бородача за плечо, – очнись! Значит так: мы остаёмся здесь, в бункер не идём. Как только начнётся воздействие… или что там начнётся… мы сразу похищаем девушку и удираем. Никакой это не отряд! Нет, девушка точно из кардинальских опекаемых, а пятёрка костоломов с ней – постольку поскольку. То ли охрана, то ли соглядатаи, то ли кто ещё, чёрт его знает! Может, колдуны-исполнители какие. Слимперы на подхвате.

– Да, – кивнул Хайк, пряча шар в сумку. – Я знаю, – бородач снял с себя куртку, оставшись в сетчатой майке-борцовке. – Я видел. – Хайк свернул куртку и сунул её в сумку.

– Это зачем? – не понял Семён. – Для чего?

– Так надо, – загадочно ответил Хайк.

– Ты всё-таки увидел что-то? – догадался Семён. – Что?

– Не скажу, – Хайк долгим взглядом посмотрел в сторону чёрной шестёрки: девушка и её сопровождение направились к далёкому зеркальному сиянию. – А то у тебя кураж пройдёт. Помнишь, что ты мне насчёт куража говорил?

– Помню, помню, – Семён тоже глянул в ту сторону. – Но всё же!

Хайк секунду поколебался и неохотно ответил:

– Я видел три варианта окончания событий… Не сами события. Так вот: в первом варианте мы погибаем. Все. Вместе с теми шестью. В другом – ты спасаешься один. В третьем – мы уходим вместе с девушкой. Но куда уходим – не знаю. Не увидел. Не смог.

– Как избежать первые два варианта и реализовать третий? – сухо спросил Семён, времени на переживания уже не было.

– Не знаю, – развёл руками Хайк. – Говорю же – только окончания событий!

– Ладно, – Семён не стал тратить время на расспросы. – Пошли! Держись поближе ко мне, – предупредил он Хайка, заметив, что колпак прикрывает их обоих. – Нас Мар сейчас страхует. Пошли. – Они бегом бросились догонять шестерых в чёрном.

То блестящее, что Семён принял издали за озерцо, оказалось вовсе не озером. Воды там не было и в помине.

Далеко раскинувшись нелепо громадными лучами, на выжженном, сером от травяного пепла кругу блестела гигантская пентаграмма. Раза в два больше той, что Семён видел в слимперском доме.

Пентаграмма была высокой, трёхслойной, и выступала над горелой землёй наподобие бордюра; сбоку особенно хорошо были видны все её слои: нижняя пентаграмма, самая толстая, была изготовлена из меди, средняя, потоньше, из серебра. Верхняя, самая тонкая, была из золота.

Как лабораторные умельцы ухитрились создать такой шедевр в полевых условиях, Семён не представлял. Скорее всего, пентаграмму доставили сюда уже готовой, применив упаковочное колдовство.

Пентаграмма внушала почтение своими размерами. И не только размерами – Семён с тревогой обнаружил, что многослойная звезда, ещё не активированная, ещё не разбуженная заклинаниями, источает ледяной магический холод: у Семёна даже мурашки побежали по коже. И ещё, что было совсем пугающе – пентаграмма отбрасывала в небо никому, кроме него не заметную, лёгкую тень.

Пятеро парней, которых Мар окрестил качками-оболтусами, сопровождали девушку до самой пентаграммы. Возле многослойной звезды они разделились: девушка осталась стоять на месте, а пятёрка бегом кинулась к остриям лучей.

Семён мельком глянул в сторону бункера и на секунду оторопел: зелёный бугор стал совсем низким, словно утонул в земле; из крыши бункера торчал мощный перископ, нацеленный на пентаграмму.

– Подводная лодка в степях Полигона, – невольно усмехнулся Семён и обернулся к Хайку.