— Чужие своего ни в коем случае не упустят, — озабоченно произнёс Семён. — Кинутся захватывать беспризорные Миры один за другим, те, которые из Империи выпадут. С их прыгалками — запросто!

— Насчёт чужих, — вспомнил Хайк. — Я заодно ночью в одну защищённую правительственную линию заглянул, далеко лезть не стал, но там говорилось, что у чужих недавно какая-то серьёзная проблема возникла. То ли эпидемия у них, то ли что другое… Если надо, я попробую всё же пробиться через защиту и узнать более точно.

— Неплохо бы, — одобрил Семён. — Но не сейчас! Заплатим за гостиницу, погуляем по городу: вряд ли мы сюда когда-нибудь вернёмся, значит, надо воспользоваться моментом. Походим вроде туристов, подумаем, что дальше делать и как быть… что-то же надо делать, нельзя ведь сидеть сложа руки и ждать беды! Лютующий Кардинал-Император, поисковые заклинания, конец света — сколько ж всего сразу навалилось-то… Прогулки, они хорошо от мрачных мыслей отвлекают, глядишь, чего и придумаем. — Семён встал, превратил банный халат в невзрачную, болотного цвета куртку, такие же унылые брюки и чёрные полусапоги: не хотел он одеваться броско и привлекать к себе внимание, настроения что-то не было. Олия подумала и состряпала себе нечто похожее по цвету; Хайк, давно уже одетый, обул сандалии и взял сумку.

За стойкой в вестибюле стоял молодой парень, вихрастый, улыбчивый, в одежде, заметно схожей с камуфляжкой Фалька, только ровной жёлто-зелёной расцветки. У парня была забинтована левая рука.

— Нам Фальк Чёрный вчера разрешил поселиться, — Семён положил связку ключей на стойку, — сколько мы должны? — он достал из кошеля золотую монету. Парень взял связку, посмотрел на бирки:

— О! Вы, стало быть, соседи того возвратного, которого мы сегодня утихомиривали? Прошу прощения за причинённые неудобства, — парень взял монету, отсчитал сдачу медяками: медяков было много, хоть нищим раздавай, ни одной серебряной монеты. Семён сгрёб деньги со стойки и, указав взглядом на забинтованную руку, пошутил:

— Бандитская пуля?

— Производственная травма, — усмехнулся парень. — Бывает! Возвратный когтём цапнул, зараза… Два шприца снотворного в него всадили, пока не утихомирился! Один я, один — Фальк… Он, гад возвратный, в номер к себе шёл и в росомаху обратился, а у росомахи сами знаете какие когти. Ничего, скоро заживёт, не впервой… Номера за вами оставлять? — парень пододвинул Семёну книгу регистрации.

— Пожалуй, не надо, — Семён принялся заполнять графы задним числом. — Мы уж как-нибудь…

— А-а, натуральное логово успели подыскать, — с пониманием сказал парень. — Это правильно! Перед соревнованием именно то, что надо. Гостиница, конечно, дело хорошее, но голые стены, высокие потолки, искусственный свет — это да, это раздражает, согласен. Вы, кстати, уже застраховались? Если нет, то могу порекомендовать надёжную контору.

— Застраховались мы, — буркнул Семён, — вчера ещё. Вот, готово, — он пододвинул книгу к парню.

— А кто такие «возвратные»? — спросил Хайк. Без всякого умысла спросил, просто так, больно уж слово чудное было, незнакомое; парень внезапно подобрался, исподлобья посмотрел на Хайка, спросил резко:

— Он с вами?

— С нами, разумеется, — поспешил заверить его Семён, оборачиваясь к Хайку и делая страшное лицо. — Деревенский он, из глубинки, потому и вопросы дурацкие задаёт! — Вспомнив слова Фалька Чёрного, добавил веско:

— Участником финала сегодня будет, ага.

— Вон оно что, — расслабился парень. — То-то я смотрю, одежда… Ну, ладно. Удачной вам охоты! — Семён повернулся и направился к выходу. Уже в дверях он услышал, как парень вполголоса бросил презрительно:

— Деревенский и в финале?.. Вот дурак! — Семён вышел на улицу.

Погода была великолепная: ослепительное солнце и ни единого облачка на синем глубоком небе, холодный воздух, пахнущий увядшими листьями и недавним дождём — действительно, здесь стояла ранняя осень. Как Мар вчера и говорил.

Словно почувствовав, что Семён вспомнил о нём, медальон прокашлялся и заговорщицки тихо произнёс:

— Семён, ты обратил внимания на глаза того парнишки? Вернее, на его зрачки?

— Глаза? — Семён призадумался. — Зелёные, кажись… Насчёт зрачков ничего сказать не могу: зрачки как зрачки. Были бы расширены, тогда понятно — наркоман. А что?

— Они у него вертикальные, — зловещим шёпотом сообщил Мар. — Немножко, но вертикальные, ты мог и не заметить. Оборотень тот парень, вот что! Занесло нас, Сёма, в Мир Оборотней, тьфу на них… Слышал я об этом Мире, доводилось. Нормальные люди сюда не суются!

— А кто сказал, что мы — нормальные? — совершенно уместно удивился Семён. — Нормальные дома сидят, водку с пивом по выходным пьют, с жёнами ругаются и морды друг дружке бьют, а не шастают из Мира в Мир как мы… Нормальные люди работают на постылой службе от звонка до звонка за стабильную зарплату, а не воруют заклинания: живут себе, живут да и помирают. А что, тоже вариант! Но не для меня.