Внутри октаэдра наукомовского алмаза движение информации не замирало ни на секунду. Отданные кем-то команды, расчеты, письма, чьи-то жалкие попытки взлома. Все как обычно. За исключением нескольких кодов, которые Кхайе видела отлично. И еще одна странная вещь – на мгновение ей показалось, что она видит размазанное, пляшущее антрацитовыми протуберанцами черное облако.

Кристально чистый и математически выверенный мир сети «Науком» исчез мгновенно, лопнул, будто мыльный пузырь. Несколько секунд Кхайе сидела, глядя в одну точку и продолжая сжимать нагревшийся в ладони коммуникатор, а потом поняла, что внезапная смена декораций вызвана исчезновением сетевого сигнала – спутник скрылся за горизонтом. Коммуникатор производства «Науком», спутник производства «Науком», сеть производства «Науком»... Не слишком ли много «Наукома»?

И черное облако – тоже «Науком»?

Ломщик Мыш выполнил задание заказчика.

Альмас Хамидди была спокойна за судьбу сестры.

А вот Кхайе Сабай придется потруднее. Похоже, ее время подходит к концу.

– Что ты такое сотворил, тхакин Фэн? – продолжая смотреть в никуда широко открытыми глазами, еще раз спросила девушка.

Она не ждала ответа, но ответ был дан:

– Чудо.

Голос, произнесший это слово, был тонким и скрипучим, словно звук заржавевшей дверной петли. Он мог принадлежать Часовщику – особая форма помешательства снабдила его не только несколькими десятками сумасбродных личностей, но и способностью разговаривать на разные голоса: личности были полностью индивидуальны. Но Кхайе готова была поклясться, что губы Фэн Чжи Бяо оставались плотно сомкнутыми все это время.

Вот они, первые признаки сумасшествия. Или ты уже забыла, что нюхала порошок из коробки Бэзила?

Не может все произойти так быстро. Наверняка это сказал старик, просто она не заметила.

Смутная тень мелькнула сбоку, с противоположной от окна стороны. Кхайе резко обернулась, всматриваясь в мельтешение пестрых пятен, падающих сквозь полупрозрачное от толстого слоя пыли стекло.

Именно так и начинается сумасшествие. А на самом ли деле ты смотришь сюда?

От странной мысли, возникшей в голове, Кхайе сделалось не по себе.

Страшно?

Она бросила взгляд на висящее чуть в стороне зеркало, пытаясь определить положение собственной головы. Бред, полнейшее сумасшествие. Для чего она это делает?

Смотри не обмочись, детка!

Пальцы непроизвольно впились в смятое одеяло, на котором сидела Кхайе, словно пытаясь удержать себя на месте, не позволить телу унестись вслед за пошатнувшимся рассудком.

Голова Кхайе в зеркале оказалась повернута так, как и должна была. В отражении присутствовала только одна проблема...

Чувствуешь, под тобой уже становится мокро?

Лицо отражения принадлежало не Кхайе. Черты лица похожи, прическа такая же. Только это было лицо девочки-подростка, а не молодой женщины. Черные глаза прищурены и смотрят на свой реальный прототип с усмешкой... или с презрением? Рот растянут в противной, вызывающей мурашки улыбке, а за узкими темно-красными губами просматриваются острые, словно рыбьи, мелкие зубки.

Если бы не перехватило горло, Кхайе закричала бы.

Она сотворила для тебя Чудо, чего ты боишься?

Девушка заметалась, не зная, что делать. Руки сами собой выполняли какие-то действия, Кхайе не пыталась их контролировать. Она трясла Чжи Бяо, схватив его за отвороты льняной рубахи, что-то пыталась ему доказать. Но старик не реагировал на нее, он вообще ни на что не реагировал, продолжая смотреть в одну точку. В ту точку, где сидела черноволосая девочка-подросток с острыми зубками.

Наваждение исчезло лишь тогда, когда из-за приоткрытого окна послышался тихий голос, показавшийся Кхайе смутно знакомым. Прежде чем она поняла, что это Бэзил, девушка проверила гаджеты, которые использовала в работе, – все было разложено по местам, никто ничего не заподозрит. Она не стала смотреть, но наверняка все логи недавнего подключения стерты из памяти коммуникатора Бэзила.

– Что случилось? – так же тихо, подойдя поближе к окну, спросила Кхайе.

– Собирай вещи. Нам нужно быстро уезжать. Причем выходить вам придется через окно.

Окно?! О чем это говорит Бэзил? Почему через окно? Но, учитывая ее нынешнее положение, лучше не спорить.

– Хорошо. Две минуты.

Только когда распахнула окно и бросила взгляд вниз, туда, где среди густой листвы стоял Бэзил, она поняла, что забыла про свой «бирманский» акцент, который старательно изображала последние несколько дней.

Часовщик не сопротивлялся, шел туда, куда его вели. Немного сложней оказалось спустить его по бетонным перемычкам вниз, но здесь большую роль играл его возраст, а не душевное состояние.