– Теперь, – ангел кинул на парня быстрый взгляд, – самое главное. Иди-ка сюда, – Нифонт поманил Глеба пальцем к себе, – сейчас будем возвращать дух Хитника на место. Не переживай, процедура неприятная, но совершенно безболезненная.

– А колдовская защита? – Глеб, с опаской подойдя к ангелу, похлопал ладонью по блестящему плечу Хитника, – она так и останется?

– После возвращения ментальной сущности в тело – непременно исчезнет, – Нифонт, словно благословляя мастера-хака на героические подвиги, возложил ему на голову руку, – это я и тебе, и Хитнику гарантирую. И вообще, хватит лишних вопросов! – свободной рукой ангел раздражённо ухватил парня за куртку и рывком подтянул Глеба к себе.

– Но-но, только без насилия! За рукоприкладство отве… – возмутился было Глеб, но закончить фразу не успел: Нифонт с размаху хлопнул его по темени ладонью и парень замер, словно тоже обработанный защитным магополем.

В этот раз всё было иначе, нежели когда Нифонт беседовал с Хитником через Глеба, напрямую: тогда чувствовалась, пусть и небольшая, дружественность ангела по отношению к незнакомому ему обычнику… Хотя, возможно, это было связано лишь с выкуренными Нифонтом дурманящими папиросами. Теперь же в голову к Глебу заглянул не друг, но отстранённый от излишних эмоций специалист – холодный, спокойный, расчётливый. Глеб не мог толком объяснить, откуда у него появилось такое ощущение, но ничуть в нём не сомневался.

– Что же он, сволочь, делает? – изумлённо воскликнул мастер-хак. – Эй ты, немедленно прекращай! – крик Хитника оборвался. Глеб краем глаза увидел, как внезапно и разом потускнели оба магошара на столе; как тело Хитника охватило ярко-голубое сияние; как с воплем, словно подхваченный взрывной волной, вылетел в коридор гном. Как Модест, упираясь руками во что-то невидимое, шаг за шагом упорно идёт к креслу с Хитником – но лишь безрезультатно топчется на месте… Потом бабай упал и затих.

– Готово, – наконец сказал ангел, убирая ладони с головы Хитника и Глеба, – забавная ситуация сложилась, ничего не скажешь. – Нифонт достал из кармана идеально белый носовой платок, брезгливо вытер им руки, каждый палец в отдельности. А после, несколько удивлённо, посмотрел на Глеба: – Хм. Скажи-ка мне, юноша, кто из магов наложил на Хитника столь мощное заклятье невезения и фатальной ошибки?

– А… э… – Глеб надрывно закашлялся, хватая ртом воздух словно висельник, у которого вовремя оборвалась верёвка, – что… что вы сделали с Модестом и Федулом?!

– Ничего особенного, – ангел равнодушно глянул в сторону лежащего бабая, – отдохнут полчасика и в себя придут. Итак, я задал вопрос: кто наложил на Хитника заклятье неудачи?

– Снюссер, – нехотя ответил Глеб. – Спящий Дед. Он вообще-то не конкретно на Хитника накладывал, но, похоже, досталось именно мастеру-хаку. Судя по вашему вопросу.

– Понятно, – Нифонт спрятал платок в карман, неспешно достал и закурил сигарету. – Дед Панкрат, он же Снюссер – маг серьёзный, потому-то мне, к сожалению, не удалось перенести дух Хитника в его тело. Жаль-жаль, я привык всегда выполнять свои обещания! Даже в таких пустяшных, вздорных делах.

Значит так, юноша. Нас сейчас тут только двое – я и ты. Остальные временно отключены… Мне, собственно, нет никакого дела до вашего Хитника и его мелких хакерских проблем, но крайне необходим Стражник Реальности. Которого я только что и изъял из твоего сознания – поверь, не для личных целей, отнюдь. А ещё мне нужен управляющий Стражником артефакт, тот самый кинжал, которого у тебя как бы – повторяю, как бы! – нет. А надо, чтобы был. Я предлагаю тебе сделку без свидетелей: десять миллионов золотых монет имперской чеканки в обмен на совершенно тебе, обычнику, ненужную вещь. Слово моё сказано, теперь думай. И учти – ты, конечно, можешь рассказать своим друзьям о моём предложении, но тогда оно автоматически аннулируется. А кинжал я всё равно добуду, так или иначе, уж поверь мне, – ангел холодно подмигнул Глебу и неторопливо выпустил ему в лицо струю дыма.

– Да кто вы такой, в конце-то концов? Не Нифонт, однозначно, – Глеб вытер рукавом заслезившиеся глаза: кидаться с кулаками на лже-Нифонта смысла не имело, вон он чего с гномом и бабаем сделал! Даже не прикасаясь к ним. – Тот самый заказчик, да? Который Хитника через «Творцов идей» на мага Савелия натравил. Я угадал?

– Какая разница, – уклончиво ответил «ангел». – Думай, юноша, соображай. Я найду тебя, когда посчитаю это целесообразным, – негромко похрустывая мусором, «ангел» вышел из комнаты; вдалеке лязгнула входная дверь и в квартире стало тихо. Глеб крепко выругался: часто оступаясь на выкатившихся из-под раскладушки круглых банках, парень кинулся проверять, живы ли бабай и гном.

«Ангел» не соврал – и Федул, и Модест были живы-живёхоньки, только без сознания; первым в себя пришёл гном, которого Глеб оттащил на кухню и пригоршнями облил водой из-под крана.

– Ох, – садясь и неуверенно ощупывая себя, простонал гном, – а что в комнате взорвалось-то? Магическая бомба или чего другое? Ишь как долбануло, всерьёз… я, пока летел, подумал – всё, отпился брателло Федул, отгулялся, – гном с трудом встал, уселся на табурет. Помотал головой, сказал горестно:

– У нас в холодильнике, случаем, пивка не осталось? Нет? Придётся сходить, после такого-то стресса… Да, забыл спросить – а где тот чёртов террорист? Нифонт где?

– Ушёл. И это был не Нифонт, – Глеб порылся в холодильнике, но ни одной пивной банки в нём, разумеется, не обнаружил. Выпили всё в прошлый раз, постарались.

– Я так и знал, – печально кивнул гном, – но шибко сомневался. Уж больно похож оказался, мерзавец!… Привет, Модя, как самочувствие? – В дверном проёме, потирая фуфаечную поясницу, с крайне удручённым видом стоял бабай – целый, не побитый. И даже без синяков.

– Ничего, друже, нормально. Только у меня отчего-то горб вырос, – задумчиво прогудел Модест; кряхтя, бабай полез рукой под фуфайку на спине, изумлённо поднял брови и, чертыхаясь, вытащил оттуда большую флягу – одну из двух, принесённых им из Ничейных Земель. – Ого, и как оно эдак случилось-то? – Бабай повертел флягу в руках, хмыкнул, положил её на стол. – Видать, упал крестцом на посудинку. Экие чудеса порой случаются! Кому расскажешь – не поверят.