Вот под такие размышления я и шагал, в тайне надеясь, что путь будет не слишком дальний. Через некоторое время мне перебежал дорогу какой-то странный зверек, вроде бы собрат обычной белки, но в тоже время совершенно не похожий на оную. Зверёк был раза в три покрупнее, цвета хаки и плюс к этому имел какие-то неестественно длинные клыки. И он скорее даже не перебежал, а вальяжно перешёл, на всякий случай я держался от него подальше, что-то уж больно расслабленный вид он имел, и совсем не походил на пугливого зверька, скорее так ходят львы по своей территории. Больше странной живности мне на пути не попадалось, перепархивали с дерева на дерево самые обыкновенные птицы, повстречал настоящую антилопу и всяких мелких зверушек, обычных для нашего мира. Ландшафт тоже не чем примечательным не отличался, правда таких здоровенных деревьев у нас явно не было, но всё остальное походило на обычную сельскую местность. Несколько полей, засеянных пшеницей, пару раз я прошёл мимо пасущихся коров, что придало мне надежды на скорую встречу с местными жителями, только вот при попытке найти пастуха, я наткнулся на парочку до ужаса здоровенных собак, которые по непонятной мне причине только завидев меня, скуля и поджимая хвосты, поползли навстречу. С некоторой опаской я их погладил, но пастуха так и не нашел, видимо вместо него и были эти добродушные животные, только вот в последствии выяснилось, что порода этих собак была куда более смертоносней любой стаи волков в нашем мире. Когда я опять вышел на дорогу, то за мной весело, перелаиваясь, неслась целая свора собак, впрочем, проводили они меня не далеко. Как только скрылось их стадо, они, всего меня облизав, умчались обратно на свой пост, так что дальше я продолжил свой путь снова в одиночестве.

Одиночество закончилось быстро и неожиданно. Зато стало темно и больно. Чем бы и кто бы не шарахнул меня по моей же многострадальной голове, он сделал это очень сильно. Придя в себя, первым что я увидел, так это какую-то тушу, упорно пытающуюся снять с меня кроссовок, но вот шнурки развязать почему-то туша не догадалась. Лежа на земле и как-то совершенно безразлично посматривая на детину, я пытался понять, почему он не развяжет шнурки, в результате чего он бы легко снял кроссовок. Потом, наконец, до меня дошло, что эта туша снимает с меня МОЮ обувь. Одновременно с этим 'озарением' детине надоело попусту терять время и он, достав откуда-то из-за спины большущий топор, стал пристраивать мою ногу на так удачно торчащем корне какого-то дерева. Поняв, что он хочет сделать, я, дико заорав, заехал ему ногой по проблемному месту всех мужиков. Туша, не успев среагировать, лишь громко всхлипнула и, держась за пострадавшее место, повалилась ничком на траву. В мгновение ока оказавшись на ногах, я едва не потерял сознание. Видимо во время перехода всё же что-то произошло (кроме, разумеется, самого перехода и последовавшего падения), уж больно я себя хреново чувствовал (а ещё эта детина!). Тем не менее, надо было действовать. Одного взгляда на стонущего мужика хватило, чтобы понять первую возникшую проблему на моём пути к благополучию в этом мире, а именно одежда. Детина был одет в какую-то серую одежонку из непонятной ткани, которую даже при сильном воображении никак нельзя было сравнить с моей.

–  Баш на баш - произнёс я и ударом поднятой с земли палки заехал мужику по голове, в то место, в которое учил нас бить учитель в фехтовальной школе. Детина, на этот раз не издав ни звука, распластался на земле.

–  Вот теперь мы квиты - удовлетворенно качнув головой, прокомментировал я свой удар, после чего, ещё раз окинув взглядом мужика, добавил.
– Хотя в качестве моральной компенсации и за нанесенный тобой ущерб моей голове, а так же за психическую травму, полученную мной в связи с покушением, опять же, на мою, но только уже драгоценную ногу, у тебя будет конфискована вся имеющееся в наличии одежда. Приговор вынесен и обжалованию не подлежит.

Честно говоря, никогда бы не подумал, что раздевать бессознательного человека настолько трудная задача. Но через двадцать минут детина остался полностью голый. Вы, только не подумайте, будто я такой изверг, что стянул с него даже трусы, их бы, конечно же, оставил, но вот только этого предмета одежды на мужике просто не было, впрочем, как и носков.

Когда я стал примеривать к себе конфискованную одежду выяснилось, что детина не такой уж и большой. Я кое-как влез в его штаны, правда ремень пришлось застёгивать на самое первое отверстие, а вот с рубахой вышла маленькая неприятность. Надеть-то я её надел, но стоило мне нагнуться за жилеткой, как раздался треск рвущейся ткани, в результате чего я остался без вышеупомянутой части вновь приобретенного гардероба. Зато совершенно по-другому обстояли дела с ботинками. К моему удивлению, они были слегка эластичны и ноге в них было комфортно и прохладно. Едва я присмотрелся к сапогам повнимательнее, как мне в голову пришла одна мысль. Решив ёё проверить, я наклонился и легонько провел правой рукой по сапогу, подтверждая свою догадку, что эта змеиная кожа, но тогда… каких же размеров здесь змеи, если из них делают цельные сапоги?! Причем у меня была непонятная уверенность, что это далеко не самая крупная, скорее одна из самых маленьких. Откуда я это знал? Просто знал и всё. Тем более в тот момент у меня уже жутко болела голова, и меньше всего мне было дела до непонятно откуда взявшихся знаний.

Окинув взглядом уже начавшего приходить в себя мужика, я на всякий случай поднял всю ту же палку и ещё раз заехал ему по голове.

–  В чисто воспитательных целях - оправдал я себя непонятно перед кем.

Оставив мужику в качестве компенсации за второй удар свою одежду я продолжил свой путь.

Спустя пятнадцать минут неторопливой ходьбы я понял одну весьма прескверную вещь. Ещё совсем чуть-чуть и тогда либо у меня взорвётся голова, либо я убьюсь всё той же головой об ближайший для этого подходящий камень, просто терпеть ТАКУЮ боль уже не было сил. Было совершенно непонятно, что стало причиной появления такой боли. То ли вследствие удара обухом топора по моей черепушке, то ли это было как-то связано с переходом и последовавшим падением…или причиной стало как первое предположение, так и второе, взаимно усиливая друг друга.

Решив немного передохнуть, я через минуту уже сидел в тени небольшого деревца, грозившее через пару тысяч лет вымахать до размеров тех исполинов, которые я уже имел 'удовольствие' лицезреть. Пол часа блаженного ничегонеделанья и я снова отправился в путь. Головная боль немного улеглась, в результате чего моё настроение резко приподнялось, а душевное равновесие приобрело хоть какое-то спокойствие. Но как выяснилось, расслабился я рановато. Не успел я отшагать и километра, как прямо мне под ноги, из кустов растущих вдоль дороги, выкатился человек. Причем я не успел затормозить (точнее, из-за чугунной башки я сам тормозил и просто не успел среагировать на появления этого коротышки), в результате чего навернулся об этого карлика. Карлику, кто бы он ни был, это очень не понравилось. В тот момент я даже порадовался, что ни слова не понял из того, что он мне наговорил. Были подозрения, причем весьма основательные, что цензуру его речь не прошла. В довершение же своей недовольной тирады он заехал мне по башке непонятно откуда взявшейся тростью. Видимо именно этот удар стал роковым в тот день, потому что последние мои воспоминания были связаны именно с этим ударом, дальше же была лишь темнота.

Очнулся я, по-видимому, очень не скоро, но когда же это произошло то, ни головной боли, ни тошноты и даже леса, ничего этого уже не было. Вместо этого появилась непонятно откуда взявшаяся маленькая, уютная комнатка. В комнатке помимо кровати, на которой лежал я, был лишь ковёр с глубоким ворсом и полностью бордового цвета без каких-либо рисунков, ну ещё и небольшое окошко.

Поняв, что пока я не встану с кровати и не выйду из комнаты, ничего нового не узнаю (вроде того, как именно попал сюда и где это 'сюда' вообще находится), я встал с кровати, хотя точнее будет сказать упал. Сев на полу сначала на колени, а потом уже с помощью кровати поднявшись на дрожащие ноги, я с удивлением уставился на них, будто впервые увидел.

Полностью обнаженный, оперившийся руками на кровати и удивленно смотрящий на свои дражайшие ноги, именно в таком виде я и предстал перед вошедшим коротышкой. Впрочем, этот типчик тоже выглядел не ахти как. Белая, всклокоченная борода до колена, совершенно лысая голова, одет он был в непонятную одежонку мешковатого вида, но при развитой фантазии в ней всё ещё можно было узнать прототип всё той же серенькой убогости, которую я сам 'позаимствовал', маленький рост (метр с кепкой в прыжке со стула) и совершенно безумный взгляд выцветших глаз. На его фоне даже я выглядел вполне пристойно, несмотря на то, что был полностью голый.