Лучано не замедлил отпустить замечание по поводу ее положения:

— Клево смотреть, как ты извиваешься. Самый настоящий цирк!

Ответом ему был скрежет зубов. Ни слова она не скажет этому гаду! Лучано выдохнул ей в лицо еще одно облако дыма.

У Томки аж глаза защипало и засвербело в носу.

Тем временем на набережную вышел толстяк-негр в мохнатой шубе. Стоило ему увидеть Томку, лицо его растянулось в такой улыбке, что того и гляди треснет.

— Йоу! — негр хлопнул себя по коленям. — Круто ты ее подловил!

— Заткнись, а? — лениво протянул Лучано.

— Может того, брат, макнем ее? — предложил толстяк. — Подержим головкой в канале? Попьет водички… А?

— Бобо, ты идиот, — сказал Лучано. — На кой черт нам ее топить? Сними ее лучше.

— Как скажешь, брат, — негр пожал плечами. — А че с ней делать-то?

— Я думаю…

Негр шагнул к девушке и, схватив за руку и поперек талии, вытащил на набережную.

— Ну че, коза? — проговорил он. — Как теперь запоешь?

Снуппи приподнял голову и неодобрительно заворчал, но негр предусмотрительно держался от него на расстоянии. Томка молчала; дед, который в войну был разведчиком, всегда ей говорил — попадешь в плен, молчи как рыба. Пришла пора воспользоваться советом.

— Карманы ее проверь.

Негр быстро обыскал Томку, вытащил деньги и документы.

— Нет тут ничего. Скинула бабло. Так — мелочевка…

Он запихал наличность в карман, паспорт же перекинул Лучано.

— Где бабки, коза? — негр прижал Томку к стене, держа за горло. — На кого работаешь?

Томка бесстрашно, насколько позволяла ситуация и дрожащие коленки, встретила его взгляд. Даже заставила себя улыбнуться. Ей было страшно до жути, а улыбка не сильно прибавила уверенности. Но какого-то эффекта она добилась: негр зашипел как змея, которую переехали телегой.

— Че лыбишься? — венецианский мавр венецианским мавром, но изысканности слога ему стоило поучиться у предшественника. — Щас руку сломаю, ты у меня полыбишься…

— Погоди, Бобо, — сказал Лучано, листая паспорт. — У нас тут кое-что интересное.

— Мм? — протянул негр, слегка сжимая пальцы на шее девушки.

— Она, вроде, не местная. Из России приехала.

— Да ты че! — хватка Бобо ослабла. Томка жадно глотнула воздуха. Никогда еще смесь кислорода, азота и ряда других газов не казалась ей такой вкусной.

— Русская? Настоящая?

— Похоже на то, — Лучано взмахнул паспортом.

— А по-нашему шпарила будь здоров… Я все думал, откуда коза явилась — из Флоренции, что ль? А ты гляди — настоящая matreshka!

Томка едва не вскрикнула от обиды и возмущения. Душить ее, трясти, грозиться переломать кости — это одно. Но называть при этом матрешкой — толстой, пустой, деревянной куклой — уже слишком. Влепить бы этому типу пощечину, да рука увязнет в жирной роже.

— Слышь, не рыпайся, — негр сильнее прижал девушку к стене.

— Бойкая, — хмыкнул Лучано. — Я думал, они там от морозов, как вареные курицы.

Он задумался, разглядывая Томкин паспорт. Когда же он снова посмотрел на девушку, глаза его маслянисто поблескивали.

— Знаешь, — Лучано прищурился. — А я знаю, что мы подарим Маркизу завтра на день рождения…

Бобо потребовалась пара минут, чтобы догадаться, о чем толкует коллега.

— Ее?

— Именно, — Лучано гаденько улыбнулся. Томка никогда не видела улыбающихся крыс, но теперь точно знала, как они выглядят.

Бобо почесал за ухом.

— Слышь… А она в его вкусе? Ему ж нормальные бабы нравятся. Со всеми делами… А тут — ни рожи, ни кожи.

— Ты не понимаешь, — сказал Лучано. — Здесь же эта, экзотика. Маркиз любит такие штуки.

Лицо Бобо засияло.

— Diavolo! А ты прав… Ты, брат, прям гений какой-то!

Лучано хмыкнул.

— А че? — продолжил негр. — Маркиз порадуется… Только, давай, мы это. Купим бант, как на рождественских коробках, и на нее напялим? Подарок все ж…

Этого Томка вынести не смогла. Быть может, дедушка-разведчик и покачал бы укоризненно головой: «Где твоя выдержка, товарищ Кошкина?», но всему есть предел. Томка громко выдохнула, и слова сами сорвались с ее губ: