– И как давно ты знаешь? – Он откинулся на спинку кресла, успев ненароком дать мне подсказку. Прикосновение к родовому перстню было машинальным, но он не закончил жест, резко оборвав, словно не желая, чтобы я его увидел.

Размышлял, стоит или нет так уж сразу отвечать на его вопрос, я лишь мгновение. Он был не прочь поиграть, я был готов доставить ему это удовольствие.

– Не понимаю, о чем говорит мой князь, – чуть нахмурившись, произнес я.

– Ты один из немногих в клане, кто интересуется столь далеким прошлым. Да и книга, которую ты держишь в руках, редкость. За такими охотятся. Для этого должны быть веские причины.

– Любопытство, – предложил я ему свое объяснение.

– Возможно, – согласился он со мной. – Но любопытство либо есть, либо его нет. Этот порок редко когда проявляется избирательно.

– Мой князь интересуется моей жизнью? – В отличие от него я не чувствовал себя столь раскованно. Князь все-таки.

– Это глупый вопрос, Ромио. – Он укоризненно качнул головой. Но я не торопился пугаться собственной участи, помня, что все это только игра. – Разве может твой князь доверять тебе особого рода дела, не зная о тебе самого сокровенного?

– Я могу только обещать своему князю, что впредь подумаю, прежде чем спрашивать. – Мое раскаяние должно было выглядеть достаточно глубоким, чтобы он продолжил наслаждаться нашим общением.

Не знаю, с каких позиций он оценивал меня на этот раз, но для него мое поведение во время этого разговора было важным. Я доверял своему чутью.

– Так когда ты узнал, что я твой отец? – Он поднялся резко, но я успел заметить его движение и встал лишь на миг позже него.

Я не вздрогнул, когда он неожиданно оказался рядом. Он был быстр, как и его вторая ипостась, но я за свои почти сорок лет скитаний тоже многому научился.

– Когда вы позволили мне увидеть себя ночью. – По сравнению с ним я был юнцом. Но будь я человеком, половина жизни была бы уже позади. – Мой князь ведь не просто так приказал поселить меня в тех покоях?

– Эта могло быть случайностью.

Я усмехнулся.

– Высший князь Маркирер случайно отправил своего крейза в комнаты, где скопилась столетняя пыль?

– Их привели в надлежащий вид, – с тем же поразительным, похожим на равнодушие спокойствием, возразил мне он.

Пришлось его разочаровать.

– Слуги князя были недостаточно расторопны. Или посчитали, что я не загляну в углы гардеробной. Там не было только останков шкордов.

– Из всех возможных объяснений ты нашел самое невероятное.

Собственный жизненный опыт подсказывал мне, что свой вывод я сделал благодаря точно исполненному приказу. Высказанные мною предположения казались более немыслимыми, чем наше с ним родство. Но говорить об этом я ему не собирался, хоть и знал, насколько глупой будет моя попытка ввести его в заблуждение.

– Слишком много к тому времени набралось случайностей, которые прекрасно подходили под сделанный мною вывод. Эта всего лишь оказалась последней, которая и утвердила меня в возникших подозрениях.

– Кто-нибудь еще знает?

Мой взгляд был задумчивым, а улыбка – наивной.

– О чем, мой господин?

Он отступил первым. Медленно, демонстрируя свою звериную грацию, обошел стол, но в кресло не сел, остался стоять, посматривая на меня ну уж очень многозначительно.

Хорошо еще, молчание надолго не затянулось. А то не знаю, о чем бы уже и думал.

– Ты должен привести мне дочь лери Талины. Живой и невредимой.

О возвращении главы клана охраняющих я не просто слышал, видел, как она вместе с князем Эриаром стояла на холме, осматривая бывшую когда-то неприступной крепость Самар’Ин. Про детей тоже знал.

– Пока ее не объявили наследницей…

– Она бесправная чужеродка. И я не хочу, чтобы она видела в тебе врага.

– Мой князь хочет стать ее защитником?

Я опустил голову, словно увлекшись замысловатым рисунком мрамора под ногами. Это не могло его обмануть, но мне давало мгновение передышки. Его план был безумным.

Как только девушка исчезнет, за ней начнется охота. Поднимутся лучшие следопыты всех кланов, города и деревушки наводнят смотрящие и шепчущие. Не будет ни одного дерева в лесу, ни одной тропинки в горах, рядом с которыми не найдется воина, жаждущего первым отыскать такую добычу.

А как только узнают, кто стал ее заступником, кто сохранил ее жизнь и честь, все проклятые отвернутся от Маркирера, назвав его изгоем и предателем. Но все, чего добьются, – дадут ему свободу, возможность действовать без оглядки.