— Брось! — тихо крикнул вслед Костя. — Это же брак!

— Я еще не дурак, — думал Бушлат, ныряя в дыру соседского забора, — чтоб такую вещь задарма отдать. Что я зря за нее пинок от Златорукого получил?

Бушлат уже разрыл приличную дыру под клеткой с кроликами, когда на крыльцо, потягиваясь, вышел знатный тракторист Липыч.

— Ну, блин! — подумал Бушлат, схватил шестеренку и кинулся обратно к забору.

— Лиса! — закричал Липыч. — Лиса кролика унесла!

— Лиса, кролика унесла! — услышал Костя Крыжовников.

— Какая лиса? — удивился Костя. — У нас до ближайшего леса вон сколько километров.

Он вышел во двор и услышал, как Липыч считает кроликов в сарае.

— Какая лиса! — крикнул Костя. — У нас до ближайшего леса вон сколько километров!

Липыч показался из сарая и смущенно пригладил растрепанные седые волосы.

— И-то верно, — сказал он. Кролики-то все на месте.

В это время из окна выглянула Василиса Липовна.

— Может, тогда волк? — спросила она. — Кость, ты чего завтракать не идешь?

— Волк! — ухнул Липыч. Эта мысль была неожиданной и тяжелой. От ее тяжести Липыч привалился к сараю.

Костя махнул в Липыча рукой и пошел завтракать. За завтраком он все вспоминал, как мастер Златорукий кидал в ящик выточенную им деталь и как плевал в пол. Да так точно, что попадал в первый плевок.

— Только в этом ли смысл жизни? — размышлял Костя.

— Кость, — похлопала племянника по спине Василиса Липовна. — Чего ты квелый такой? Не заболел ли?

— Теть, — сказал Костя, отложив бутерброд с жирным вологодским маслом, — А где это, Киото?

— А на кой? — спросила Василиса Липовна.

— Да, так, — махнул рукой Костя и пошел в мастерскую.

Но сердце тетушки Василисы Липовны почуяло, как говорится, неладное.

— Слышь, Матвеевна, — сказала Василиса Липовна, соседке справа, которая с утра уже вешала на веревку белье. — Костик-то мой сдвинулся! Хочет побриться налысо и в Киоту ехать.

— На кой? — удивилась Матвеевна.

— Чтоб на иголках спать!

— Господи! — громко вскрикнула Матвеевна и уронила чистую простыню в коричневую чушкинскую грязь.

От дома Матвеевны к забору метнулся Бушлат, которому в то утро так и не удалось спрятать бракованную Костину деталь.

Этой же ночью Костя Крыжовников, слесарь шестого разряда, надежда села Чушки, уехал в Киото, который, как оказалось, находится в Японии.

Утром Василиса Липовна, как всегда, встала, уложила на голове растрепавшиеся за ночь волосы тугим пучком и пошла стряпать завтрак.

Вскоре комнаты дома залил запах оладий и подсолнечного масла "Золото Кубани". В это время на террасу взошла соседка Матвеевна, занесла одолженные с позавчера пятьдесят рублей.

— Чтой-то Костик сегодня залежался, — сказала Василиса Липовна и направилась в комнату племянника.

Однако никакого племянника на кровати не было. Она вообще была аккуратно заправлена. А возле подушки, поставленной треугольничком, лежала записка.

"Тетя Василиса, — прочитала Василиса Липовна. — Я решил уехать ненадолго в Киото. Чтобы понять смысл жизни. А когда приеду, то и тебе расскажу. Только ты, это, не плачь. Твой родной племянник Крыжовников Константин".

Василиса Липовна прижала записку к сердцу и заплакала.

— От прокуратуры сбежал! — уверенно сказала Матвеевна — В работе, небось, какую халатность допустил, и ходу. Мой племяш, когда от армии текал, тоже говорил, что на Север едет.

Однако Костя Крыжовников держал путь не на Север, а на Восток, потому что монастырь Киото находился именно там.

Прибыв в японскую столицу Токио, Костя спросил одного из местных жителей:

— А где у вас здесь берут в монахи?

— Это вам нужно в монастырь религиозной школы дзэн, — объяснил местный житель. — Только там нельзя мяса есть и ругаться.

Костя вспомнил, как мастер Златорукий кидает испорченную деталь в ящик с браком и как она издает звук: "Дзын!"

— Подходит, — сказал Крыжовников и направился в монастырь.

Костю сразу приняли в монахи, только побрили наголо, одели в специальную одежду, похожую на большой платок, и поручили мастеру Дхар Ма.