Шрифт:
От блинов Никифор Никифорович стал совсем своим.
"Может я недостойный глава района? — думал он. — Может, и правда, лучше остаться простым мужиком Никифором? Вот отец мой был простым мужиком Никифором, и ничего".
— Как семья? Как дома? — спрашивала тем временем Василиса Липовна. — Все ладно ли?
— Бог милует, благодарствуйте, — совсем уж по-мужицки отвечал Подберезовиков и, попивая чаек, отдувался в чашку как простой ямщик.
— Как работа? — интересовался Костя. — Движется ли? Продвигается?
— Вашими молитвами, — кивал Никифор Никифорович. — Помаленьку.
За блинами он и не сразу вспомнил, зачем приехал.
— Да вот, паспорт тебе, Константин, привез. Распишись что ль?
— Давай, Никифор, — ответил Крыжовников и чиркнул свою фамилию на бланке. Получил, мол.
Потом еще немало блинов было съедено Подберезовиковым, прежде чем он откланялся и, обнявшись уже на улице с Костей, скрылся в своем черном корабле.
"Волга" огласила Чушки пароходным гудком, замигала огнями и скрылась в белых холодных волнах.
Попрощавшись с гостем, Крыжовников решил немного помедитировать на ночь. Он сел перед домом на снег в позу лотоса, а рядом большим цветочным бутоном притулился Бушлат. Во рту его что-то блестело. Это была та, самая первая, выточенная Костей деталь, которую когда-то слесарь Златорукий списал в брак.
— Посмотрим, как я на снимке получился? — Костя открыл паспорт. Бушлат тоже ткнулся носом в страницы. Как, мол, вышел? Не криво ли?
Но чистым, абсолютно чистым был паспорт Крыжовникова. Как окружающий его снег.
Торопясь в Чушки, Подберезовиков, вместо Костиного, взял пустой паспорт, который предназначался совсем для другого гражданина.
Бушлат чихнул снегом в красную книжечку и закрутился возле хозяина, притаптывая себе место.
— Да! — удивился Костя. — Ошибся Никифор-то. Чистый паспорт привез. Ну, да ладно. Бывает. Ведь главное не это. А что главное?
Бушлат открыл пасть, словно хотел ответить, что же в этом мире главное.
Но ничего не произнес. Зато за него ответила деталь. Выпав изо рта Бушлата, она стукнулась об лед и сказала: "Дзын".