Поболтав с инфором, Альвар почувствовал себя немного лучше. Сейчас он встанет, сварит кофе и выпьет ароматный, обжигающий напиток.

На днях ему удалось решить задачу, представляющую важное звено в общей теории. И хотя берега по-прежнему не видно, он заслужил нынче право на отдых.

Можно с Нильсом поговорить. Он нафарширован информацией, как десяток крупнейших энциклопедий мира, а кроме того, ежедневно обогащается с помощью Альвара все новыми и новыми знаниями.

Жильцони понимал, что на определенной ступени накопления фактических знаний у кибернетической системы такого типа, как Нильс, должны образовываться какие-то новые логические связи. Диалектический закон перехода количества в качество универсален. Но каким будет это новое качество?

Вполне могло оказаться, что Нильс мыслит на уровне семилетнего ребенка. Ведь логика Нильса – в той мере, в какой она уже выкристаллизовалась, – возникла самостоятельно, без руководства людей-программистов или других логических машин.

«Ну и что ж, – размышлял Альвар, доливая кофе. – Пусть мыслительные способности Нильса примитивны, а логика – наивна. Это тоже интересно».

Назавтра работа снова остановилась. Это вызвало у Жильцони приступ ярости, и он поймал себя на мысли: если для решения задачи нужно было бы убить человека, он сделал бы это.

В следующую минуту Альвар ужаснулся. Отшельничество, что ли, так ожесточило его? Или кровь и пот, с которыми достается каждый шаг?

В этот день абстрактный человек, придуманный воспаленным воображением Альвара, все время носился перед его умственным взором, принимая каждый раз обличье какого-нибудь давнего знакомого. Убил бы или нет? «Нет, нет»,

– исступленно шептал он вслух, разделываясь с интегралами, словно с личными врагами. «Но перед самим-то собой, перед собой можешь не лицемерить», – твердил свое внутренний голос.

В конечном счете Альвар постарался утешить себя соображением, что для блага всего человечества никакая жертва не является чрезмерной.

Что значит одна человеческая жизнь в сравнении с миллиардами?!

И потом, не жалеет же он собственной жизни в этом чертовом Вороньем гнезде. О, он с радостью прыгнул бы в пропасть, если бы после него на клочке бумаги осталось то, что он искал.

Альвар часто вспоминал Шеллу, хотя настрого запретил Исаву разузнавать что-либо о ней. Где она сейчас, с кем дружит, чем занимается?

Когда они расстались, ей было двадцать. Значит, сейчас – тридцать пять. Невеселая арифметика.

Но ничего, осталось немного. Он завершит единую теорию поля и вернется, разыщет ее.

А что если он не справится с грандиозной задачей?.. Не осилит всего урагана фактов, связанных с превращениями материи? И жизнь растрачена впустую?

От этой мысли Альвара бросило в жар. До сих пор он верил в свою звезду. Уверенность подкреплялась авторитетным заключением Мензи.

Но мог же старик ошибиться?..

Через мгновение Альвар справился со своей слабостью, но неприятный осадок остался. Это мешало сосредоточиться, потом – отдыхать, потом – уснуть.

– Жильцони, что такое элементарная частица? – среди ночи ровно прозвучал его собственный голос.

Альвар ухватился за вопрос, заданный Нильсом, как за якорь спасения.

– Элементарная частица, Нильс, это та ступень, которой достиг человек, спускаясь в глубины вещества.

– Только ступень?

– Да.

– И за ней последуют другие, ведущие еще глубже? – продолжал допытываться Нильс.

– Безусловно.

– Этот процесс бесконечен?

– Да, потому что материя неисчерпаема вглубь.

– Если так, то не думаешь ли ты, что занимаешься бессмыслицей? Что задача, которую ты поставил перед собой, не имеет решения?..

«Нильс не так глуп, – отметил про себя Альвар. – Разве не те же сомнения терзают меня?».

– Если твоя теория – всего лишь ступень, то как может она претендовать на абсолютность?

– Она и не претендует на абсолютность.

– Тогда зачем она?

– Видишь ли, Нильс… Я, как физик, уверен, что законы природы просты в своей сущности. А сложность формулировок отражает неточность, недостаток нашего знания. И единая теория поля, которую я завершаю, должна послужить прожектором, освещающим путь познания сущего – от микромира до галактик.

– Но сам-то путь бесконечен?

– И что же?

– Значит, цель недостижима, – сделал Нильс вывод, безупречный с точки зрения формальной логики.

– Стремление к цели столь же ценно, как сама цель, – вспомнил Альвар одно из любимых изречений Марка Нуша.