– Нет!

Она отпустила ручку двери, словно та была раскаленная, и в недоумении помедлила минуту. Затем она попробовала еще раз:

– А теперь можно?

Чарльз подошел к двери, плотно запахивая на себе халат.

– Что… Что тебе нужно? – закричал он, рассерженно глядя на нее. – И с чего ты решила, что можешь заходить в мою комнату?

– Я не заходила в вашу комнату. Вы не дали мне такой возможности. Могу я войти сейчас?

С безнадежным вздохом Чарльз распахнул дверь пошире, и она проскользнула мимо него. Сбросив с себя туфли, она забралась на кровать и подобрала под себя ноги уютным и привычным образом. Чарльзу оставалось только смотреть во все глаза.

– Эта седоволосая леди горничная или она и есть миссис Блайт? – спросила она, поглядывая на Чарльза и размышляя, не принадлежит ли он к тому типу людей, которые всегда по утрам в плохом настроении.

– Миссис Блайт, должно быть, все еще в своей постели.

– Значит, это другая, не та, которую я видела вчера вечером?

– Я полагаю, что ты говоришь об Элис?

– Так ее зовут? Ну, дядя Чарльз, с ней что-то не так. Она вела себя самым странным образом, и я даже подумала, ну, нет ли у нее чего-нибудь на уме.

– Вероятно, у многих людей что-то есть на уме. Что касается того, что с ней что-то не так, то я не совсем понял. – Он остановился, глядя на нее, в некотором замешательстве. – Что значит – она вела себя странным образом?

Кэти развела руками.

– Когда я вошла, она просто посмотрела на меня как на зачумленную и пошла прочь. Было похоже, будто она решила, что я привидение.

– Чушь! Ты воображаешь себе бог весть что. Тебе следовало заговорить с ней; должно быть, она ожидала, что ты это сделаешь.

– Она не дала мне и шанса сказать хоть слово – и Купер вел себя так же.

Чарльз, который направлялся к окну, чтобы открыть занавеси, резко повернулся:

– А что такое с Купером?

– Мне кажется, я расстроила его вчера вечером. Когда он заметил, что коробки слишком тяжелые, я сказала, что там хранятся окаменелости, а он, наверное, ожидал, что я объясню ему, что это такое. Когда я увидела его несколько минут назад, он убежал и запер за собой дверь – я даже не успела сказать ему «доброе утро» или что-нибудь другое. Хотя он казался таким бледным, – добавила она озабоченным голосом. – Поэтому я решила, что ваш садовник, должно быть, заболел… Как вы думаете, он действительно мог бы заинтересоваться моими окаменелостями? Надеюсь, что нет, так как я не хотела расстроить его.

– Я совершенно уверен, что Купер последний человек на свете, кого могли бы заинтересовать твои окаменелости, – сухо заметил Чарльз. – И я также уверен, что ты слишком полагаешься на свое воображение. Нет ничего особенного ни в Элис, ни в Купере. – Он отодвинул в сторону занавеси, пропуская в комнату солнечный свет. – А теперь убирайся. Мне нужно одеться.

Кэти еще удобнее устроилась на кровати.

– Все в порядке, – любезно пробормотала она. – Я не возражаю.

– Что ты сказала?

– Вы можете одеваться. Я не возражаю. Я всегда болтала с Полем, когда он одевался.

– Не хочешь ли ты сказать, что сидела и наблюдала, как одевается твой отец! – воскликнул он после изумленного молчания.

– Я не наблюдала. – Кэти улыбнулась. – Мы просто разговаривали в это время. Вам придется немного изогнуться под халатом, но вообще это довольно легко. Так делал Поль, и я тоже так делаю.

– Я не Поль, – резко оборвал ее Чарльз, – и у меня нет привычки одеваться в присутствии странных особ женского пола. Вон! – Он указал на дверь.

Кэти соскочила с кровати, подобрала свои туфли и в недоумении уставилась на него.

– Я не странная особа, – запротестовала она. – Я ваша племянница.

– Какая разница?

– Ну, мы родственники, так что разница есть.

– Мне кажется, – сказал он тем же резким тоном, – что твой отец понятия не имел, как нужно воспитывать дочь. Он не имел права одеваться в твоем присутствии, а то, что тебе разрешалось переодеваться в его присутствии, – это просто отвратительно!

– Это неправда, – возразила она с растущим недоумением. – Поль воспитывал меня с колыбели; ему приходилось все делать для меня, пока мне не исполнилось шесть или семь лет, не помню. Поэтому он не считал, что я должна стесняться его, когда стала в состоянии сама следить за собой.

– Может, и нет, – устало заключил Чарльз. – Но теперь ты женщина и знаешь меня меньше чем двадцать четыре часа. Кроме того, я думаю, ты прекрасно понимаешь, почему мы не должны заскакивать друг другу в спальню. В общем, я не желаю слышать об этом ни сейчас, ни в какое другое время. Закрой за собой дверь.