Черный ответил насмешливым, презрительным воем. Но шага не сделал. А из темноты подходили местные коты и кошки – поглядеть, что будет. Питер слышал их голоса.

Драка?

Драка!

Старик, видно, спятил.

Ему семнадцать стукнуло.

Черный выгнул могучую спину и снова взвыл, как сирена.

Питер старался говорить спокойно, но слова выходили с шипением.

– Ты тут ссслоняться не будешь, не ссспросив разрешения.

Черный моргнул. На его толстой шее вздулись мышцы, и он разразился воющим смехом, больше похожим на боевой клич.

На противоположной стене послышались взволнованные стоны – зрителей там все прибавлялось.

– Старик Билл сбрендил.

– Нашел с кем сцепиться.

– Слушай ты, старая беззубая овца, – прошипел черный в два раза пронзительнее Питера. – Я тут главный. Так или нет?

Черный обернулся к зрителям, и они тихо мяукнули в знак согласия. Питер подумал, что откликнулись они без особого энтузиазма.

– Мой тебе совет, – продолжал черный, – отойди. Не то разбросаю твои кишки по всей лужайке.

Питер понял, что зашел слишком далеко и отступать поздно. Он выпустил когти, чтобы покрепче держаться на стене.

– Ты, раскормленная крыса! Это моя стена, слышишь? А ты всего-навсего мягкая собачья какашка.

Черный кот прямо задохнулся. Среди публики послышались смешки. Питер всегда был вежливым мальчиком. Но до чего же приятно оказалось бросаться оскорблениями.

– Ты пойдешь на корм воронам, – пообещал черный кот и шагнул вперед.

Питер набрал в грудь воздуху. Ради старика Вильяма он должен победить. И как раз когда он так подумал, черный кот хлестнул его лапой по лицу – хотел хлестнуть. У Питера было тело старого кота, но реакция мальчика. Он увернулся, и лапа с хищно выпущенными когтями просвистела у него над головой. Он успел заметить, что в это мгновение черный кот опирался только на три лапы. Питер тут же прыгнул вперед и двумя передними лапами сильно толкнул неприятеля в грудь. Кошки так не дерутся, и главного кота этот прием застал врасплох. Вякнув от изумления, он попятился, не сумел затормозить, свалился со стены головой вниз и пробил крышу оранжереи. В морозном ночном воздухе раздались треск и музыкальный звон разбитого стекла и более землистый звук расколотых цветочных горшков. Затем – тишина. Притихшие зрители глядели со стены вниз. Они услышали там шевеление, потом стон. А потом в темноте еле-еле проступили очертания черного кота, хромавшего по лужайке прочь. Послышалось его ворчание.

– Так нечестно. Когти и зубы – да. Но толкаться? Это просто нечестно.

– В другой раз, – крикнул вниз Питер, – будешь спрашивать разрешения.

Черный кот не ответил, но по тому, как он ковылял прочь, видно было, что он понял.

Утром Питер лежал на полке над батареей, подложив одну лапу под голову, а другую лениво свесив в теплый воздух. Вокруг царили суматоха и хаос. Кэт не могла найти свою школьную сумку. Овсянка подгорела. Папа Форчун был рассержен, потому что кофе убежал, а ему, чтобы начать день, нужны были три чашки крепкого кофе. В кухне был кавардак, и над кавардаком висел овсяночный дым. И они опаздывали, опаздывали, опаздывали!

Питер обвил хвостом задние лапы и старался не мурлыкать слишком громко. В другом конце комнаты стояло его прежнее тело с Котом Вильямом внутри, и этому телу надо было идти в школу. Мальчик Вильям выглядел растерянным. Он уже надел пальто и собрался выходить, но на нем был только один башмак. Второй – неизвестно где.

– Мам, – блеял он. – Где моя туфля?

Но мама Форчун спорила с кем-то по телефону в передней.

Кот Питер прикрыл глаза. После своей победы он ужасно устал. Вскоре вся семья уйдет. В доме станет тихо. Батарея остынет, тогда он поднимется наверх и найдет самую удобную кровать. В память о прежнем времени – конечно, свою собственную.

День прошел так, как ему и хотелось. Он дремал, лакал молоко из блюдечка, снова дремал, грыз кошачий корм, на вкус не такой противный, как его запах, – скорее, похожий на картофельную запеканку с мясом, только без картошки. Опять дремал. Не успел он оглянуться, как небо за окном потемнело и дети вернулись из школы. Мальчик Вильям выглядел усталым после дня занятий в классе и возни на спортивной площадке. Мальчик-кот и кот-мальчик лежали рядом перед камином в гостиной. Очень странно, думал Питер-Кот, что тебя гладит рука, которая только вчера была твоей. Интересно, думал он, доволен ли Мальчик Вильям новой жизнью, со школой и автобусами, с сестрой, мамой и папой. Но по лицу мальчика Кот Питер ничего не мог понять. Безволосое, безусое, розовое, и глаза круглые – не поймешь, что они выражают.

Позже, вечером, Питер забрел в комнату Кэт. Она, по обыкновению, разговаривала с куклами – преподавала им географию. По застывшим лицам кукол понятно было, что самые длинные реки в мире их не очень интересуют. Питер вспрыгнул ей на колени, и она стала рассеянно почесывать его, продолжая говорить. Если бы она только знала, что существо у нее на коленях – это ее брат. Питер улегся и замурлыкал. Кэт стала перечислять столицы стран, все, какие помнила. Это было на редкость скучно, зато помогало уснуть. Только он закрыл глаза, как дверь с грохотом распахнулась и вошел Мальчик Вильям.

– Эй, Питер, – сказала Кэт. – Ты не постучался.

Но брат-кот не обратил на нее внимания. Он прошел по комнате, грубо схватил ее кота-брата и унес его. Коту его возраста это было унизительно. Он хотел вывернуться, но Мальчик Вильям только крепче ухватил его и побежал вниз по лестнице.

– Ш-ш, – сказал он. – У нас мало времени.

Вильям отнес кота в гостиную и опустил на пол.

– Лежи тихо, – прошептал мальчик. – Делай, что я скажу. Повернись на спину.