— Ты это…чего… детей завел что ли? — похоже, мой сосед был с хорошего бодуна, коль решил, что за те несколько дней, что мы не виделись, я успел жениться, заделать ляльку и вырастить ее до говорящего состояния.

— Нет Гена, это я так шучу.

— А…

Мой сосед всегда был уникальной личностью. В отличие от других мужских особей, живущих со мной в одном доме, он никогда не просил взаймы на водку. Он так же не доставал меня своими жалобами подобно соседке Раиске, которая блюла порядок в нашем подъезде. Гена приходил исключительно по важным делам. Например, попросить немного хлеба или чеснока. Или яиц. Или еще чего-нибудь. Вот уже год как он развелся и теперь вынужден был сам готовить и завтрак, и обед, и ужин. И частенько Генин холодильник не содержал всех необходимых для задуманного блюда ингредиентов. Бережно укладывая в карман халата полученный от меня продукт, сосед никогда не забывал позвать меня на дегустацию своего кулинарного шедевра. Иногда я соглашался. Все же Гена при всей своей рассеянности готовил неплохо.

Вот только он еще ни разу не заявлялся ко мне пьяным. Я сразу понял, что на сей раз не обойдусь парой луковиц.

— У тебя что-то не так? — спросил я.

Гена вздохнул. Сконфуженно посмотрел мне за спину, где ненавязчиво мельтешила Ежик, и поманил меня пальцем.

На площадке он чувствовал себя уверенней. Я тоже. Все-таки здесь пространство позволяло встать на шаг дальше и не задыхаться в ядовитых алкогольных парах, источаемых Геной.

— Тут такое дело… — он опять замялся, — ко мне девушка пришла. Ну, мы выпили, сам понимаешь, потанцевали… и она вот решила на ночь у меня остаться… а этих, я хватился, нету… — он с мольбой глянул на меня.

— Щас, Гош, — я вернулся в квартиру и стал вспоминать куда я «их» засунул. Эти резинки я купил давным-давно, в надежде, что когда-нибудь!.. Эх! Ну, знать, не судьба им познать свое высшее предназначение.

Презервативы нашлись в аптечке. Ну, надо же, как я банален…

Гоша, казалось, не мог поверить в свое счастье.

— Ну, брат! Ну ты меня выручил!!! А то она такая упрямая, говорит без них — даже не надейся. А я, как назло, забыл подкупить! Всегда помнил, все-таки не кетчуп какой-нибудь! А тут… С меня бутылка!

— Не, Гоша. Не надо.

— Да ну как же! Ты же это!.. Ну, блин!.. Пашка, я вовек не забуду! Ведь такая девка! Ты не представляешь!!!

— Ага. Не представляю. Но очень за тебя рад.

Когда счастливый Гена наконец скрылся за дверью, я вздохнул с облегчением. Все-таки тяжко осознавать, что у кого-то оно есть, а ты, как всегда в пролете.

Впрочем, чего об этом. Надоело уже. Даже мне самому.

Ежик сидела в своем любимом кресле и задумчиво расчесывала волосы моей расческой.

— Ну и чего ему было нужно?

Я растерялся, не зная, что сказать. Если правду, то Ежик сразу спросит, для какого такого случая у меня лежат презервативы. А чего я ей скажу? Что у меня есть несколько "запасных аэродромов", с которыми я время от времени кувыркаюсь? Или же честно ответить, что берег резинки для нашей с ней первой добрачной ночи? Нет. Как говаривал один мой старый друг — на это я пойтить не могу.

А врать тоже не научился.

— Да так… Не важно.

— Не важно?

— Нет.

— Что-то ты Пашенька, скрытный стал…

— Ага.

Действительно, могу же я иногда побыть скрытным. Говорят, это возбуждает в женщинах интерес. Пускай думает, что у меня есть какие-то секреты. Почему бы и нет. Тем более, что они и вправду есть.

Между тем, на улице уже совсем стемнело. Осенью день кончается рано. Ежик в кресле притихла. Думала о чем-то своем. Витала в облаках.

Я помыл посуду и включил компьютер. Нужно было доделать несколько отчетов. Скучная никому ненужная работа. Только вот за нее платят деньги, а без денег в этом мире никак. Хорошо Ежику — у нее никогда не возникало проблем на эту тему.

Несколько минут я тупо пялился на чистый лист ворда, ни одной мысли в голове. Ежик тихо возилась в своем гнездышке, что-то мычала себе под нос. Она мне совсем не мешала. Я не мог сосредоточиться в принципе.

— Пашка, ты не знаешь, почему все продавцы в нашей стране такие хамы?

Я задумался. Это был серьезный вопрос.

— Может, кармическая предрасположенность?

Она хмыкнула.

— Не думаю. По-моему, это просто рефлекс какой-то. Сложился исторически. Если стоишь у прилавка, значит нужно орать и гадить в душу.

— Зря ты так. У меня подружка есть, учились вместе, а сейчас она в «Джазе» так вот эта девочка вообще, по-моему, орать не умеет.

— Ха! Сравнил тоже! Рыночных каркуш и джазовский персонал! Да там они подобраны по принципу "кто милее улыбнется клиенту", даже если он бомж.

— Ну вот, видишь, все меняется. Продавцы тоже. Возможно, в скором времени все станут такими душками-милашками.

— Вряд ли. Не в России. У нас есть множество изумительных традиций, в том числе и хамство. Без него русскому человеку, боюсь, никак.