– Правда? – Алекс даже отвлекся от дороги на секунду, чтобы взглянуть на Фриду.

– Чистая правда. Так что считай, что ты нашел еще одного клиента.

– Ну просто невероятно, – сказал Алекс.

– Я хорошо знаю Бахмана, он постоянный меценат нашей библиотеки, – сказала Фрида. – Кстати, он сегодня заходил ко мне, по пути от психолога.

– Он ходит к психологу? – спросила Маня.

– Да. К Альберту Абрамовичу, – подтвердила Фрида. – К нему вся городская элита ходит. Собственно, Альберт Абрамович всем говорит о том, что он является психологом Бахмана. Похоже, у них с ювелиром своеобразное соглашение…

– Як Карапетяну тоже хожу, – сказал Алекс. – Ходил…

– И я его пациент, – признался Макс. – Правда, наверное, тоже бывший.

– В его приемной мы и с Эммануилом познакомились, – добавил Алекс. – С тем городским сумасшедшим.

– Одесса – большая деревня, – сказала Фрида. – Помните, я рассказывала Вам о жене моего брата, которая ему телефоны топчет? Так вот, она дочь этого психолога.

– Они ехали в одном трамвае, – сказал Макс. – И не знали, какая между ними связь.

– Хармс? – улыбнулась Фрида.

– Все-то ты знаешь, – ответил Макс.

– Получается, я одна с этим психологом незнакома, – прокомментировала Маня. – Даже грустно.

– Не грусти, – сказал Макс. – Это вовсе не повод для грусти. Я бы даже сказал, что наоборот.

– А ты еще к нему пойдешь? – спросила Маня.

– Он сказал, чтобы я у него не появлялся, пока не начну вести дневник. А я так и не смог начать.

– Что же в этом сложного? – спросила Маня.

– Иногда становятся сложными даже самые простые вещи, – грустно улыбнулся Макс.

– Прости, – прошептала Маня Максу на ушко. – Я не хотела…

– Ничего, – ответил он ей также шепотом. – Все уже в прошлом. Я думаю, что благодаря тебе я уже стал другим человеком.

– Через десять минут будем в ресторане, – сказал Алекс. – Он мне очень нравится. И, я уверен, что в понедельник там безлюдно.

Они выехали из центра города и помчались по Фонтанской дороге.

– Знала бы, что мы сюда едем, поехала бы на своей машине, – сказала Фрида. – Я тут живу недалеко.

– Не беда. С тобой я готов кататься хоть всю ночь, – сказал Алекс.

– Ловлю на слове, – улыбнулась Фрида.

В ресторане и правда было пусто. Они заняли столик у окна. Роскошный вид на море открывался их взглядам. В небе летали чайки. Невысокие волны с красивыми белыми гребешками отсвечивали алым в лучах заката.

– Как здесь красиво! – сказала Маня.

– Тут еще и очень вкусно кормят, – заверил Алекс.

– Сейчас попробуем. Я ужасно проголодалась, – сказала Фрида.

Они заказали уху на всех, несколько порций жареной камбалы, соки и различные рыбные деликатесы. Вечер мягкими сумерками нежно окутывал предметы. Официанты зажгли свечи в красивых подсвечниках и разнесли их по столам. Друзья сидели, ели и разговаривали друг с другом в пустом зале, поднимали тосты, чокаясь стаканами с соком.

– За тебя, Алекс, – сказал Макс. – За удачу в твоем начинающемся бизнесе.

– Спасибо, друзья, – отвечал Алекс. – Большое вам спасибо. Если бы не вы, этот день не был бы таким счастливым.

– Макс, пойдем погуляем, я хочу на веранду, – сказала Маня.

– Там может быть прохладно.

– На минуточку выйдем. Ты меня обнимешь, и я не замерзну, – Манечка подхватила свою сумочку и встала из-за стола.

Они вышли на веранду с видом на море. Закат уже догорел, и на восточной стороне неба высыпали яркие свежие весенние звезды. Иногда аромат цветущих деревьев цеплялся за их тонкие лучи, запутывался в них как в паутине, и втекал в трепещущие ноздри любовников во время поцелуев.

– Макс, мне немного страшно, – сказала Маня, чуть отстраняясь от его жадных и соблазнительных губ.

– Чего же ты боишься? – спросил он.

– У нас все так хорошо началось, что я боюсь завтрашнего дня. И послезавтрашнего. Ведь все может разрушиться. Правда?

Макс обнял ее и прижал к себе.

– Не бойся. Все в наших руках. Это мы решаем, что разрушить, а что сохранить.

– Правда? – спросила она.

– А кто же еще? – заверил ее Макс.

– Ты не рассердишься, если я спрошу тебя?

– Не рассержусь. Я хочу, чтобы ты знала меня. Всего меня.

– Хорошо. Расскажи мне об этом задании Альберта Абрамовича, о дневнике.

Макс помолчал немного, прижав к себе Маню еще сильнее, потом сказал немного охрипшим голосом.

– Дело в том, что я не могу сесть за руль машины. После той аварии. И не могу написать ни слова о себе, о своей жизни. Когда беру авторучку, чтобы написать о себе, все словно замирает внутри. Альберт Абрамович сказал, что это связанные вещи. Как только я смогу написать о себе хотя бы несколько слов, я смогу снова сесть за руль автомобиля.