– А я, пожалуй, кофе, – сказал Эммануил.

– Вы тоже хотите стать клиентом Альберта Абрамовича? – спросила секретарь у Виктора.

– Почему бы и нет? – в усмешке Виктора читалось высокомерное превосходство. – Если так сложатся обстоятельства, я готов стать клиентом.

– Среди наших клиентов много хорошо известных людей, – сказала секретарь, нажимая кнопки на кофе-машине. – Один из самых известных и богатых – Анатолий Бахман, знаменитый ювелир.

Виктор Холливуд кивнул, принимая картонный стаканчик с чаем из рук секретаря. Эммануил взял стаканчик с кофе и резко поднял его вверх, поскольку котище резко поднялся, устраиваясь на его коленях поудобнее.

– Какой у Вас большой котик, – сказала секретарь. – Я еще в прошлый раз заметила. Вы никогда с ним не расстаетесь?

– Это мой талисман, символ удачи, – сказал Эммануил.

– Вы можете войти, – сказала секретарь.

– Думаю, Вам, Эммануил, лучше побыть здесь, – сказал Виктор, ставя на стол наполовину полный картонный стаканчик с чаем.

Эммануил послушно кивнул. Виктор подхватил кейс и, игнорируя недоуменный взгляд секретаря, вошел в кабинет Альберта Абрамовича.

– Здравствуйте, Эмману… – осекся Альберт Абрамович, поднимаясь ему навстречу.

На его лице сначала отразилось недоумение, а потом страх.

– Это ты? – спросил он.

– Я, – кивнул Виктор.

– Но как?!

– Понимаю, Альберт, в последний раз ты видел меня в гробу, над которым рыдала безутешная вдова Фрида Энгельс.

– Моя дочь тоже плакала, – сказал Альберт Абрамович, обессиленно опускаясь в кресло.

– И ты плакал, Альберт. Потому что чувствовал свою вину. Ведь это твоя психологическая манипуляция довела меня до самоубийства. Ты и сейчас ощущаешь этот груз. Поскольку хоть ты и никудышный психолог, но человек-то ты не совсем плохой.

– Я не буду спрашивать, как ты это все проделал, Виктор…

– А зря, между прочим. Хотя ты прав, времени на это у нас нет. Я пришел к тебе за услугой.

– Чем я могу помочь? – спросил Альберт Абрамович охрипшим голосом.

– Твоя помощь может оказаться бесценной, – сказал Виктор. – Я знаю, что ты завистлив и педантичен, Альберт. Поэтому не сомневаюсь, что ты внимательно следил за взлетом самого известного своего пациента, Анатолия Бахмана. Уверен, что в твоем досье на него есть много интересного.

– Что именно тебя интересует? – спросил Карапетян.

– Мне нужны адреса владельцев его тростей, и изображения этих тростей. Ну последнее – это в идеале, если твоя педантичность не дала слабину.

– Зачем тебе эта информация, Виктор?

– Тем самым ты подтвердил, что информация у тебя есть, – усмехнулся Холливуд. – Поверь, Альберт, тебе не стоит знать подробности.

– И все же?

– Эта информация мне нужна. Ненадолго. Я обязуюсь вернуть тебе твою папку через несколько часов. Ведь я в любом случае буду сканировать все материалы. Ибо не терплю бумажных документов.

– Ладно.

Альберт Абрамович повернулся на своем кресле к картотеке, открыл нужный ящик, достал нужную папку, вынул из нее более тонкую папку с названием «Трости», положил на стол.

– Благодарю, – сказал Виктор, забирая папку. – Считай, что ты прощен за то, что довел меня до самоубийства. Папку тебе принесет один из моих людей. Впрочем, у меня к тебе есть еще две просьбы.

– Какие?

– Первая просьба касается трости, которую Бахман постоянно носит с собой. Она мне тоже нужна.

– Информация о ней? – спросил Карапетян.

– Нет, Альберт. Ты вынуждаешь меня сказать тебе то, что я хотел утаить, щадя твой лишенный воображения ум. Я намерен завладеть всеми тростями Бахмана. И его личная трость тоже входит в мой список желаний.

– Ха! – сказал Альберт Абрамович. – Ты хочешь сказать, что купишь или украдешь трости у королевы Великобритании, у нескольких президентских семей США, у многих известных банкиров, актеров? Может, ты пришел к психиатру, потому что у тебя серьезная мания величия?

– Как я это сделаю – это моя проблема.

Виктор посмотрел ему в глаза расплывающимися зрачками, и Альберт Абрамович вздрогнул.

– Будь уверен, Альберт, я не попрошу тебя разрабатывать детали этой операции. Мне всего лишь нужно, чтобы в тот день, когда трости по всему миру начнут переходить к своему новому владельцу, то есть ко мне, ты пригласил Бахмана к себе в двенадцать часов дня. Ровно в полдень. Ты слышишь, Альберт?

– Да, конечно. Слышу.

– Это была первая просьба.