– Нет. Мои родители были путешественниками во времени, а я родилась здесь четырнадцать лет назад. Теперь-сирота.-Она с опаской поглядывала за борт набиравшей высоту гондолы.-Мы жили в заброшенном подземном зверинце. Там было вполне сносно. Пища продолжала расти. Выйдя наверх, мы могли бы попасть в другую коллекцию. А под землей у нас были и книги, простые и говорящие, и разные рукописи. Родители научили меня чтению. Им удалось дать мне кое-какое образование, так что я не полная невежда в этой жизни. Между прочим, меня учили бояться волшебников.

– Ах, черты прежнего мира,-умиленно прошептал Вертер.- Но ни ты, ни я ему не принадлежим.

Парашют достиг башни. По жесту хозяина юная гостья робко шагнула в окно. Парашют упаковался и убрался в стену.

– Раз ты настоящий ребенок, тебе потребуется еда. Любые яства будут поданы, какие только пожелаешь!

– Сэр, волшебная пища не насыщает смертных.

– Ты очаровательна. Ничего, я помогу тебе поближе узнать окружающую жизнь. Буду твоим наставником, заменю тебе отца... Но сделай одолжение, хотя бы попробуй угощение.

– Хорошо.-В ее поведении смешивались любопытство и подозрительность.-Вы ведете аскетичную жизнь,-заметила девочка, оглядываясь, и тут обратила внимание на секретер.-Книги? Вы любите читать?

– Только в переложении,-признался Вертер.-Я люблю слушать книги. Более всего-основателя романа дискомфорта Ивана Тургидити. В этом жанре он с девятисотых годов остается непревзойденным. Хоть подражателей у него было... Я слышал даже...

– О, я читала Тургидити!-Она смутилась.-В оригинале. Его "Мокрые носки" просто захватывающи. Четыре часа дискомфорта, и каждая секунда-сама жизнь. Невероятно! Как уместилось все это менее чем в тысячу страниц?

– Это моя самая любимая вещь,-размяк Вертер. Его восхищение проступало наружу глуповато-восторженным выражением.- Глазам не верю. В этой Эпохе вдруг-ты! Не ведающая обмана! Непорочная! Чистая!

– Мои родители учили меня, сэр! Я не...

– Ты не можешь знать таких вещей! Ты сказала, родители умерли? Умерли! Почему я не видел этого... Ах, прости мою неделикатность. Как насчет еды?

– Мне не хочется.

– Хорошо, тогда позже. Подумать только, я тосковал по Невинности, Страху и Смерти. Верил, что они сохранились лишь в древних сказаниях. Я был слеп. Не искал... Расскажи мне все! Кому принадлежала та коллекция?

– Какому-то лорду. Моя мать была родом из Эпохи Октябрьского Столетия. Тогда человечество только-только вышло из череды межпланетных войн. Были забыты многие технические достижения, но ученые вновь открывали утерянное, и люди смотрели в будущее с бодростью и верой в лучшее. Когда изобрели механизм для путешествий во времени, моей матери доверили его испытать. Попав сюда, она была схвачена и попала к волшебнику, вроде вас.

– Волшебников не существует. Это слово лишено реального смысла. Лучше им вообще не пользоваться. Но продолжай.

– Моя мать говорила о волшебниках, как о чем-то вполне конкретном. Она не знала более точного определения. Мой отец происходил из Предварительной Структуры. Там было много машин и мало людей. Отец нарушил тогдашние законы, уже не знаю, чем он провинился, и был изгнан в этот мир. Здесь он тоже угодил в зверинец и познакомился с моей матерью. Сначала их держали порознь, в привычной каждому среде, но со временем лорд забросил зверинец...

– Всегда говорил, незачем заводить коллекции, если не в состоянии их содержать. Продолжай же, дитя мое.-Вертер одобряюще коснулся ее руки.

– Однажды хозяин исчез и больше не возвращался. Постепенно обитатели зверинца осознали, что отныне предоставлены сами себе. Потом стали вымирать наиболее изнеженные, требующие особого ухода существа.

– И никто их не воскресил?

– Нет. Настал день, когда в живых остались только мри родители. Они как могли поддерживали друг друга, уйти не решались- боялись снова угодить в неволю. Зачав меня, они не могли в это поверить. Считалось, что люди из разных пластов времени детей иметь не могут.

– Я тоже слышал об этом.

– Значит, мне повезло. Родители учили и наставляли меня, готовя к встрече с опасностями вашего мира.

– О, как они были правы! Столькие опасности подстерегают невинность... Но я сумею оградить тебя от них.

– Вы так добры.-Она потупилась.-Никогда я не слышала от родителей, что есть на свете люди вроде вас.

– Я один такой...

– Вижу... В этом году отец умер, а вскоре-и мама. Ее сердце было разбито. Похоронив маму, я старалась жить по заведенному порядку, но не могла выносить бесконечное одиночество. Не выдержала и отправилась в мир, чтобы не состариться и не умереть, так ничего и не увидев и не испытав.