– Ничего себе! – заорал Котов, глянув на фотографию. – Чур, я.

– Оксане расскажу, – Сергей забрал у того фото. – Пусть Валя присмотрит, а то...

– В чем дело? – поинтересовался я.

– Тут такое дело, наш менеджер, Валентин, скандалит и грозит уволиться, – гнусно захихикал Саня. – Этот ваш Гриша, который Борисович, не дурак по гей-тусовкам прошвырнуться.

– Ну и?

– А наш Валентин на вид – мальчик-одуванчик, так вот, жалуется, что всяка сволочь норовит его потискать, замучился уже от съемщиков отбиваться.

– Боитесь, что его трахнут ненароком?

– Боимся, что он им всю голубятню разнесет. Валя в недалеком прошлом – капитан войсковой разведки, шесть командировок в Чечню. У него на счету больше убитых, чем у всех них – перетраханных.

– А кто сказал, что будет легко? Пусть терпит, я ему премию выпишу за особо паскудные условия работы. Да, и еще, мужики, у вас квартиры на одну ночь не найдется?

– Переночевать негде?

– Просто по два раза в одном и том же месте не ночую.

– Смотри-ка, прямо как Ясир Арафат. Держи, лишенец, – Саня передал мне ключи и назвал адрес. – Только...

– Только у тебя не убрано – догадался я.

– Это само собой. Только к телефону не подходи, а то я второй день на казарменном положении, а любимая женщина телефоны обрывает, опасается, что другую завел.

– Ревнует, значит, любит.

– А то, – загордился Котов.

– Ну, я пошел, пока.

– Едва не забыл, возьми, – Саня протянул мне похожую расцветкой на советский червонец пятитысячную банкноту. – Зайдешь в семьдесят восьмую квартиру, скажешь, что от Котова из восемьдесят первой.

– Долг чести?

– На похороны собирают. В семьдесят четвертой квартире у соседей сына убили.

– Как?

– Приехал молодой лейтенант в отпуск с Дальнего Востока, из Внукова позвонил родителям, сказал, что скоро будет. А утром его нашли в котловане рядом с домом. Ему проломили череп и выпустили кишки. Вот такие дела. Так что ты там поаккуратнее.

– Я постараюсь.

Представьте себе гениального программиста по имени Ефим с гордой фамилией Копиевкер. Представили? Позвольте угадать: метр шестьдесят ростом на коньках и в шляпе, пузатенький, бородатый, с копной нечесаных волос. Робкий, даже трусоватый, нелюдимый и косноязычный, разговаривающий нормально только со своим компьютером на им двоим понятном языке. Настаиваете на своей версии? Понятно, поздравляю, вы проигравши.

Я познакомился с ним больше десяти лет назад в одной московской качалке, где приводил в рабочее состояние свою прооперированную дельтовидную мышцу, а заодно и весь остальной организм.

– Ефим Копиевкер, программист, – гордо представлялся он при знакомстве. От такого пафоса хотелось хихикнуть.

Это желание тут же пропадало, стоило только на него глянуть. Под два метра ростом, с плечами гориллы, личиком пирата Карибского моря и взглядом, вызывающим у собеседника навязчивую мысль о валидоле. Сила рукопожатия его ладошки размерами со штык совковой лопаты была способна заставить заорать от боли булыжник. Он играючи выжимал лежа сто восемьдесят килограммов на десять раз, щеголял в кожаном прикиде и снимал бандану только отходя ко сну. Ездил на раритетном «Харлее» и проводил свободное время в байкерской тусовке, где был известен под милым прозвищем «Душегуб».

Спец он был от бога, один из лучших и самых дорогих на Москве. Работал только на себя, хотя заманчивые предложения поступали часто, однако все попытки хоть как-то адаптировать этого флибустьера к среде офисного планктона всегда заканчивались его громогласным «Нах...» и выходом в дверь. Порой вместе с дверью.

Он стоял в дверях, полностью закрывая собой проем, в старых трениках и защитного цвета безрукавке, открывающей взгляду пару ручищ толщиной с ногу среднестатистического россиянина каждая. За прошедшее со времени нашей последней встречи время он стал еще здоровее, если, конечно, это возможно.

– Здорово, Стас, – и хлопнул меня по плечу, отчего мои ноги едва не ушли по колено в пол. – Проходи, можешь не разуваться, – у Фимы никто никогда не разувался в прихожей.

– Привет, Фима.

– Значит, сегодня без водки?

– Увы, – вздохнул я.

– Тогда кофе. Проходи, я сейчас, – и двинул на кухню.

Я прошел в гостиную. Все тот же милый сердцу бардак: боксерская груша на тросе, гири, перчатки, кожаные шмотки на полу, плакаты со слегка одетыми девицами по стенам. Закурив, я уселся в кресло у стола.

Фима появился с двумя с двумя литровыми, наверное, кружками, кофейником и сахарницей.

– Угощайся.

Отхлебнув сумасшедшей крепости кофе, я поспешил закурить вторую сигарету, следовало накуриваться впрок.

– Как вообще дела?

– По-разному, – Фима тоже глотнул из кружки и затянулся. – Недавно едва в ФСБ не замели.

– Это за что?

– Да так, пришел тут один кекс по рекомендации, принес заказ, заплатил аванс, а когда пришло время рассчитываться, явился с группой товарищей, предъявил ксиву и стал зазывать к ним в контору на службу. Да еще и аванс попросил вернуть, дескать, западло с Родины-матери бабло сшибать.