— Так и лежи! — пропищал он, любуясь делом своих рук, вернее, кулака.

Кое-как встав на ноги, я попробовал поднять левую руку. Получилось не очень здорово, потому что зверски болело плечо, куда пришелся удар. Даже страшно было подумать, что было бы, придись его кулак точно мне в подбородок. Впрочем, думать было некогда. Размахнувшись правой, будто собираясь метнуть в противника гранату, я бросился вперед. Приняв классическую боксерскую стойку, чуть вытянув вперед левую руку и прикрывая подбородок правой, он спокойно ожидал моего наскока, явно собираясь послать меня в нокаут встречным ударом.

Я не доставил ему этого удовольствия, за пару метров до него рухнул на колени и проехал на них остаток дистанции по линолеуму. Как и ожидалось, своевременно среагировать на эту уловку он не успел, у таких толстяков руки, бывает, летят быстро, а вот согнуться в пояснице для них — большая проблема. Оказавшись почти между ног моего спарринг-партнера, я вонзил левый кулак прямо ему в промежность, а затем поднял правую вверх и локоть вертикально вниз, целясь в то место на его левой ступне, откуда росли пальцы. Попал! Он пронзительно завизжал, скорчился и упал на бок, не переставая орать, и только пара ударов дубинкой по голове заставили его замолчать. Для того чтобы как следует упаковать этого борова, мне пришлось израсходовать весь скотч.

Оттащив спеленатых охранников за прилавок с удочками (второго — с очень большим трудом), я вытер трудовой пот со лба и приступил, собственно, к тому, зачем пришел. Первым делом навестил комнату видеонаблюдения. Отключил аппаратуру, извлек диск с записью нашей битвы и присвоил его. Сходил на кухню, снял с огня кастрюлю с макаронами, после чего двинулся в закрома.

Склад оружия располагался в подвале. Без особого труда отключив простенькую сигнализацию, я извлек отмычки и взялся за дело.

Все мы учились понемногу, чему-нибудь и кое-где, и каждый из нас успевал в каком-то предмете лучше других детишек. Лично у меня почему-то с самого начала обучения стало неплохо получаться открывать разного рода замки с помощью чего угодно, кроме «родных» ключей, как будто кто-то нашептывал на ухо, где дернуть, чем щелкнуть и куда подвернуть…

«Врожденный талант», — объяснял мои успехи преподаватель в учебке, вечно шмыгающий носом тусклый человечек с лицом хронического язвенника. По слухам, в свое время он умудрился проникнуть в личный кабинет руководителя министерства обороны одной страны, бывшего вероятного противника Советского Союза, а ныне — одного из стратегических партнеров демократической России. Там он за пятнадцать минут бесшумно вскрыл сейф, создатели которого на всех углах трубили о стопроцентной гарантии их изделия от взлома, выгреб оттуда все содержимое, опять запер его и скрылся. Говорили также, что во время следующей акции он попался, вернее, его сдал завербованный иностранной спецслужбой напарник, и он провел пять лет в федеральной тюрьме другой страны, еще одного нашего заклятого стратегического партнера, откуда со временем сбежал. «Если тебя попрут из нашей конторы, — как-то сказал он мне, — с голоду точно не помрешь. Главное, не жалей денег на инструмент и не пей перед работой. А самое главное, всегда работай один».

Железная дверь со скрипом распахнулась, я щелкнул выключателем и с интересом осмотрелся. Комнатушка шесть на шесть метров, оружейные шкафы вдоль стен, восемь штук всего, пять металлических ящиков. Я почему-то сразу понял, что ничего такого особенного внутри нет, просто охотничьи ружья, пусть даже дорогие, боеприпасы к ним и разного рода «травматики». Гораздо больше меня заинтересовала дверь в глубине комнаты, запертая на четыре замка. Интересненько…

Один из замков на второй двери оказался с «прибабахом», пришлось повозиться, но дело того стоило. Внутри обнаружилось три больших металлических ящика с навесными замками. Открыв первый из них, я присвистнул и выругался. Что называется, съездил в Тулу со своим самоваром. Стоило переться через всю Москву со стволами, когда их здесь навалом, полный ящик «калашей». Вскрыл второй ящик — два ручных пулемета, гранатомет и несколько пистолетов «ТТ». В третьем оказались цинки с патронами и гранаты. Как говорится, картина маслом. Определенно, таким ребятам, как Юра Босоногов, враги без надобности, они сами себе враги.

Однако пора было уже и честь знать, загостился я что-то. Тем более что согласно расписанию в комнате видеонаблюдения, охране уже десять минут, как пора было выходить на связь с офисом и докладывать, что все у них в полном порядке.

Для начала я заблокировал замки на распахнутой двери, ведущей во вторую комнату, а потом начал отходить. По пути я, подобно сеятелю на поле, разбрасывал вокруг себя боевое оружие, хранящееся на складе и принесенное с собой. Положив ручной пулемет и пару гранат у выхода из магазина, я отпер дверь, с удовлетворением заметив, как замигала лампочка на пульте.

Сделав небольшой крюк, я пробежал дворами и вышел к киоску с надписью «Чай. Кофе. Пицца. Слойки». Постучал в стекло раз, другой, пока засевшая внутри очкастая девица не отложила в сторону книгу с изображением двух зацепившихся друг за друга языками красномордых особей и таблетки в виде буквы «е» в месте их сплетения. «Ирвин Уэлш», прочел я, — «Экстази». Девица открыла окошечко и пододвинулась поближе, давая возможность полюбоваться пирсингом на ее лице, включая колечко в носу.

— Добрый вечер, — со всей возможной вежливостью обратился я. — Будьте добры, кофе и слойку с мясом.

— Слойки и пицца закончились, — сказала она басом. — А кофе брать не советую.

— Почему?

— Говно, — лаконично ответило милое создание.

— Тогда чаю, чай-то у вас, нормальный?

— По крайней мере, не отравитесь. С вас десять рублей, — приняла деньги, подала мне пластиковый стаканчик с пакетиком внутри. Захлопнула окошко и, начисто потеряв ко мне интерес, вернулась к чтению.

Примостившись у одного из двух столиков возле киоска, я отпил дрянного чаю и начал ждать.