– Если станет слишком трудно, мы можем перенести ее в тюремный лазарет, хотя тогда возникнут сложности другого рода. Я скажу здесь, чтобы они мне позвонили, если что-нибудь случится. Но звонка я ждать не буду, понятно?

Охранник улыбнулся:

– Да, сэр.

Гонсалес кивнул и пошел по коридору, резиновые подошвы его ботинок скрипели по блестящему кафельному полу.

Вечером Клер – одна, в темной комнате – смотрела телевизор. Фигуры на маленьком экране беспорядочно двигались перед ее полузакрытыми глазами. Время от времени она засыпала, пропуская концы одних передач и начала других. Иногда взрыв смеха раздавался над равномерным шепотом приглушенного звука, возвращая ее к случайным вспышкам сознания.

В один из таких моментов она почувствовала, что кто-то стоит у ее кровати. Думая, что это медсестра, она повернула голову и увидела Малчека, который пристально смотрел на нее. Он стоял в тени, свет из коридора падал только на его высокие скулы и жесткую линию подбородка. Она хотела заговорить, но не нашлась, что сказать. Ее глаза снова закрылись.

Когда пришло утро, она не была уверена, что видела его.

После завтрака прибыл Гонсалес, и она чувствовала себя готовой к его вопросам.

Сначала он сконцентрировался на ее семье. Безрезультатно. Потом спросил, участвовала ли она когда-либо в суде присяжных. Нет. Была ли вовлечена в судебные разбирательства? Только дело о Сан-Эксе – она рассказала о недовольном покупателе.

– О'кей, – вздохнул он, делая очередную пометку в своем неизменном блокноте. – Давайте поговорим о том, чем Вы занимались в последнее время. Например, в эти выходные.

Он медленно отхлебывал кофе из чашки, которую налил из кофейной машины в приемной.

Клер пожала плечами, и боль пронзила ее руку, напомнив о ране.

– Я не делала ничего особенного. Дэн пригласил меня поехать к его родителям, но, когда подошло время, я не захотела встречаться с ними. Я уже была уверена, что мой ответ Дэну будет… и я не хотела еще больше все усложнять. Они очень милые люди и было бы несправедливо… ну…

– Я понимаю. Так как же Вы провели время?

– В пятницу я съездила за покупками: продукты и прочее на неделю. В субботу утром сходила в парикмахерскую, а днем была на открытии выставки.

Гонсалес заметил, что она почему-то начала краснеть.

– Рано вечером я поужинала в ресторане «У Карло», вместе с подругой, Барб Теннез. Хотите, чтобы она подтвердила?

– Меня не интересует Ваше алиби, мисс Рэнделл, – напомнил он ей с улыбкой, недоумевая, почему она так смущена.

– Да, конечно. В воскресенье я встала поздно, потом поехала прокатиться на машине.

– Куда Вы поехали?

– Не очень далеко. Через Парк Золотых Ворот, за мыс Лобос, в том направлении. Я… просто… ехала куда глаза глядят, послушала концерт по радио, иногда останавливалась полюбоваться видом.

Она опустила глаза и не отрываясь смотрела на бледно-голубое вязаное одеяло, ее левая рука висела на небеленом муслине перевязи.

– Я хотела подумать о Дэне. О том, как мне поступить, набраться смелости.

– Это требовало смелости?

– Да, в какой-то мере. Наверно, я решала, хочу ли остаться незамужем навсегда. Мне уже тридцать… там, откуда я родом, меня уже зачислили в старые девы. О, я знаю, в наше время это все по-другому, но это, скорее, решение о моем отношении к себе, чем к Дэну.

– И после прогулки?…

– Я вернулась к себе в квартиру, приняла ванну, разобрала кое-какие бумаги, заказала жареных цыплят, смотрела телевизор. Это все.

Краска залила ее лицо.

– Почему Вы так смущаетесь, мисс Рэнделл?

– Что? – она бросила на него испуганный взгляд.

– Вы покраснели. Клер вздохнула:

– Потому, что, – Она снова принялась изучать одеяло, пытаясь вытянуть из него порванную нить, – это… так скучно. Мне даже не о чем рассказывать. Ни шумных вечеринок, ни страстных любовников, ни-чего. Обыкновенная одинокая девушка, которую бросает с места на место, как использованную салфетку.

– А у Вас была возможность пойти на вечеринки, провести время, как Вы выразились, со страстными любовниками?

Она улыбнулась.

– С одним страстным любовником, да.

Жестоко напомнившая о себе реальность тенью промелькнула в ее глазах. Она глубоко вздохнула и продолжала:

– Несколько вечеринок. Всегда есть куда пойти развлечься. Но вместо этого я сидела совсем одна на Холмах Сатро и наблюдала за чайками. Свободная от всего. Что такое?

И на лице Гонсалеса появилось странное выражение.