Вот уж чего я точно терпеть не могу, так это летать на самолетах. Эта вечная мелкая тряска меня здорово раздражает и мешает сосредоточиться. Лететь пришлось часа два. К счастью, никаких заминок и проволочек на входе-выходе не было. Хорошо быть важной персоной. Городок был небольшим — типичное поселение вокруг градообразующего предприятия со всеми вытекающими отсюда социальными явлениями. Сам завод тоже не поражал воображения — такое я уже видел, притом не раз. Похоже, о правительственных программах по восстановлению промышленности тут не слышали, а если и слышали, то воспринимали как несмешной анекдот.

Очень старое оборудование, промаринованный в плохом алкоголе рабочий класс. Даже у руководства — более чем посредственные машины. Если с предприятия уже нечего воровать, то это о многом говорит. Руководство завода дружным составом ожидало меня в освободившемся кабинете директора. Они держали в руках папочки с докладами, как и положено, а в глазах читались очень разные чувства. Было интересно бегло пробежаться по их мыслям. От теплящихся надежд на возрождение когда-то неплохого завода в голове у главного инженера до вполне тривиальных мыслей о том, как бы меня раскрутить на бабки, — в голове у начальника сбыта... Работа у него такая, что уж тут поделать...

Только у одного человека из присутствующих голова была занята совсем другими мыслями. Чуть в сторонке ото всех стояла полноватая женщина лет сорока пяти. Она невидящими глазами уставилась в пол и думала о своей матери. Мать лежала в больнице, ей срочно была нужна операция на сердце, которой она не переживет. Да и денег на нее нет, — но о каких деньгах идет речь, когда на кону жизнь любимой мамы?

— Здравствуйте, дамы и господа, нам предстоит много работы! — начал я свою вступительную речь. Виктор, следовавший за мной все время как тень, дипломатично остался стоять у двери, не вылезая на первый план и не мешая мне общаться со своими новыми подчиненными. Это хорошо.

— Заводу предстоит значительная реконструкция и реорганизация. Сколько у завода текущих договоров? — Все посмотрели на женщину в стороне. Та не заметила общего внимания, погруженная в собственные мрачные мысли.

— Марина! — шепнул инженер.

Женщина встрепенулась и взволнованно посмотрела на нас.

— Сколько у завода текущих договоров? Вы — главбух, я так понимаю?

Женщина кивнула и твердым голосом произнесла:

— Восемнадцать активных договоров и двадцать семь замороженных. Это по продукции. Сырье и транспорт вам нужны?

— Пока нет. Договора расторгнуть. Аккуратно. Если нужно выплачивать неустойку, выплачивайте...

— Там достаточно большие суммы, кроме того, часть договоров мы расторгнуть не можем — это часть госзаказа и прямые указания губернатора области.

— Ясно. — Я посмотрел на Виктора и кивнул ему. Он кивнул мне в ответ и тихо вышел из комнаты, доставая на ходу телефон. — С этим проблем не будет. Действуйте в рабочем порядке. Некоторое время у вас есть, пока произойдет переоборудование.

— Простите, как к вам следует обращаться? — спросил один из замов. — Нас только поставили в известность, что завод продается частному лицу и переходит в полную вашу собственность, но даже не сказали, кто вы.

— Все правильно, они и сами не знают. Можете называть меня «господин Инвестор», если вам удобно. По крайней мере, так называют меня все остальные. Не удивляйтесь, будет еще много странностей.

— Скажите, пожалуйста, что мы будем производить? — осведомился все тот же зам.

— Холодное оружие и доспехи.

— Сувениры?

— Нет, высококачественные изделия.

По лицам представителей завода прокатилась волна удивления, но комментировать никто не стал.

— Скажите, по каким чертежам будут производиться эти изделия? — уточнил инженер касающийся его напрямую вопрос.

— Чертежей пока нет, но они скоро будут. Однако конкретные детали ведь не очень важны, не так ли? Закажите станки лазерной резки, гибочные, гидравлические молоты и все остальное, что может понадобиться для этого.

— Сколько? — сухо уточнила главбух. — И каких?

— Каких — на усмотрение главного инженера, он лучше в этом разбирается. По соотношению цена-качество — максимум качества, невзирая на цену. Сколько — по максимуму. Все старое оборудование распродать или сдать на металлолом. По вашему усмотрению, но быстро.

Вот теперь они зашевелились сильнее. Больше всего глаза загорелись у начальника сбыта.

— Простите, господин Инвестор... — вкрадчиво начал он. Он мог бы и не продолжать — я уже и так знал, что этот тип собирается мне сказать. — Я знаю очень хорошего поставщика, который мог бы снабдить вас лучшими станками, и я мог бы договориться о хорошей скидке...