— Ириска, ко мне!

Она выполнила мою команду и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, кинулась в обратном направлении с прежней скоростью. Мы опять чуть не грохнулись, лишь чудом не придушив несчастного Патрика.

Гера, балансируя на одной ноге, выпутывал вторую из поводков.

— Агата, лучше не двигайтесь, — велел он мне. — Сейчас я потихонечку, потихонечку…

— Держитесь за меня, — сказала я ему.

— Нет, лучше держите ее. — Он подхватил на лету Ириску и сунул ее мне в руки, но даже после этого она продолжала работать ногами в воздухе.

Гера распутался и распутал меня. Его взгляд упал на часы.

— Извините, опять опаздываю. Пойдемте, я покажу вам угол, на котором мы завтра встречаемся.

Не забыл! — сладостно отдалось во мне. Теперь я почти не сомневалась: он хочет встречаться по утрам все оставшиеся десять дней.

Мы дошли до угла.

— Сумбурное утро сегодня выдалось, — устало произнес он. — Надеюсь, хоть лифт заработал. Год живем, а никак не отладят.

— А вам высоко подниматься? — успела отреагировать я на возможность получить новую информацию.

— Да не очень. На пятый этаж. Но этого господина тащить на руках придется. Он вверх с трудом поднимается. До завтра, Агата.

Он живет на пятом этаже! — твердила я про себя, возвращаясь домой. Двумя этажами ниже меня, прямо напротив. А куда, интересно, у него окна выходят, во двор или на улицу? В моей квартире кухонное окно как раз выходит на его дом. Значит, вполне вероятно, мы с ним можем видеть друг друга! Надо проверить, и лучше при помощи бинокля. Так-то далековато.

Дома я перерыла половину квартиры. Где-то у меня лежал театральный бинокль, еще прабабушкин. Такой красивый, старинный, украшенный перламутром. Куда он запропастился? В результате нашла. На антресоли. В старой сумочке. Не прабабушкиной, а моей.

Параллельно отметила: давно пора антресоль разобрать. Уже куча бесполезного мусора скопилась. Вот и сумочку эту в последних классах школы носила. Выкинуть, что ли? Нет, жалко. Память о первой любви. Он мне на день рождения подарил. Но пользоваться ей тоже невозможно. И так все на этой антресоли — за что ни возьмись. Я закрыла створки. Потом решу. Есть у меня поважнее дела, чем разборка.

Попробовала навести резкость бинокля и пробежалась по окнам Гериного дома. Плохо видно, все не в фокусе. И вообще, смотреть надо вечером, когда свет зажигают, днем мало что разглядишь. И оптический инструмент хорошо бы иметь посильнее.

Эврика! Надо поклянчить у Димки Воронова его телескоп. Димка — мой приятель. Он когда-то астрономией увлекался. По крайней мере, всем так говорил. Однако, когда я телескоп у него видела, он с его помощью совсем не звезды разглядывал, а свою соседку, которая обожала расхаживать по квартире голой. А Воронов обожал на нее смотреть, и сквозь телескоп это очень хорошо у него выходило. Я ему еще тогда сказала, что он сексуальный маньяк. Димка обиделся и возразил:

— Ты меня, Разумовская, в вуайеризме не упрекай. Я бескорыстно любуюсь женской красотой!

Интересно, телескоп у него еще цел? Мы с Вороновым уже года два не общались.

Нашла телефон, позвонила. Обрадовался! А когда узнал, что телескоп хочу попросить на время, обрадовался еще сильнее.

— Тебе, Разумовская, крупно повезло. Отдыхать завтра отбываю на Кипр. Две недели меня не будет. Вот на этот срок телескоп и бери. А то ко мне тут младший братец въедет, а он парень ненадежный. Каждый раз что-нибудь крушит. Так что телескопчик к тебе даже с удовольствием пристрою. Только, чур, приезжай прямо сейчас. Потом мне некогда будет.

Я отказываться не стала и, оседлав своего четырехколесного конька по имени «Опель», помчалась к Димке. Даже встречу с одним важным заказчиком пришлось перенести. Ничего, потерпит. Он сам свой визит три раза переносил, причем сообщал мне сию радостную весть, когда я уже сидела и ждала его.

Телескоп мне вручили в сложенном виде, и я получила подробнейшую инструкцию, как его установить и собрать. Слушала я Диму вполуха, поэтому дома пришлось повозиться. Ничего, справилась. Установила оптическую штуковину возле кухонного окна. Стол пришлось отодвинуть, и в кухне сделалось тесновато. Ладно, в тесноте, да не в обиде.

Зато соседний дом просматривался теперь как на ладони. Полная иллюзия, что я вишу за окном. Но все-таки надо было дождаться вечера, когда свет в квартирах зажжется. А пока я на всякий случай просканировала доступные моему взору окна. Геры и Патрика не наблюдалось.

С чувством выполненного долга я стала ждать вечера.

Чуть погодя неожиданно объявилась Чумка. Не лично, а по телефону. Я ей, конечно, тут же задала вопрос:

— Как поживает мой розовенький костюмчик?

— Замечательно поживает. Выстирала. На днях закину.