— Когда начались схватки?

— Два часа назад, — ответила забравшаяся вслед за ним женщина.

«Она может родить сейчас, а может через сутки», — с досадой подумал он. Раздумывая, как поступить, он посмотрел в лицо женщины. Даже сейчас, в предродовых муках, оно было прекрасно. Сорокалетняя будущая мама сохранила неповторимую девическую свежесть, и, если бы не едва заметные морщины на шее — предатели женщин всех времен и народов, — он принял бы ее за тридцатилетнюю.

— Вторые роды?

— Нет, первые, — ответила та, что дышала ему в плечо и немного мешала. Но отвечать более было некому. Были еще двое: один за рулем, второй рядом, но поскольку их предназначение в этой машине угадывалось с первого взгляда, спрашивать их об особенностях жизни роженицы можно было с таким же успехом, как и у водил, стоящих по обе стороны микроавтобуса машин.

— Сколько лет ей?

— Сорок четыре…

Он поджал губы, но головой качать не стал. Он был уже врач. И дернул же его черт ехать из Шереметьева этой дорогой! Была ли в его голове хоть капля разума, когда он принимал такое решение?

— Черт… — не выдержал он. — Срочно вызывайте вертолет для эвакуации.

— Но…

— Никаких но! — приглушенно вскричал он. — Это будут не самые легкие роды в истории человечества, понимаете?! Вместо стола у меня софа в долбаном «мерине», вместо инструментов — набор гаечных ключей!.. Вызывайте сейчас, если не хотите платить… — Он хотел сказать — «патологоанатому», но вовремя осекся.

Роженица закричала что есть мочи. Она схватила его за рукав и потянула на себя. Пиджак на плече треснул и стал сползать с руки.

Это были те самые схватки.

Вертолет прилетит, но роды принимать придется все-таки ему…

— Слушайте меня внимательно. — Он наклонился к женщине и убрал взмокшие волосы с ее лба. — И делайте то, что я буду вам говорить. Схватки будут приходить и уходить. Ваша задача максимально расслабляться между ними. Понимаете? — Он потрепал ее за щеку. Никакой дряблости, кожа упруга, как у девочки. — Как только отпустит, вы должны расслабиться от макушки, — он потрогал ее за затылок, — до пяток, — и он прикоснулся к ноге. А теперь скажите, куда идет давление при схватках.

— Вниз и как будто назад… — прошептала она.

— Давно такие ощущения?

— Я не знаю… может, час, может, полчаса… Сколько сейчас времени?

Такие вопросы он от больных слышал редко.

— Половина шестого.

— Значит, сорок минут.

Он изумленно похлопал ресницами и улыбнулся:

— Вы мужественная женщина, простите за странную аллегорию. И это указывает на то, что мы родим и все будет в порядке, правда?

Она кивнула, улыбнулась и тут же закричала.

«Ни черта в порядке не будет», — с досадой на самого себя подумал он. Ему плохо представлялось, как он будет принимать роды здесь, в пахнущем кожей салоне, где каждый сантиметр поверхности кишит микробами. «Заражение стопроцентное, — с тоской подумал он, — и это еще в том случае, если плод лежит правильно».

Прошли еще долгих двадцать минут, прежде чем он увидел головку ребенка.

Она рожала на удивление скоро и на удивление в страшных муках. Временами ему казалось, что женщина вот-вот сойдет с ума или потеряет сознание.

— Лучше бы сошла, — думал он, шевеля губами и смахивая со лба пот рукавом пиджака. Следовало бы уже давно остаться в одной рубашке, но снимать пиджак ему было нельзя. — Если вырубится, пиши пропало. Единственное, чем я смогу ее кесарить, это ножом из кармана. Кстати, о ноже…

Сунув руку в карман, он выхватил его и, одной рукой удерживая голову ребенка, протянул той, с которой прибыл в это родильное отделение.

— Я не знаю, где вы возьмете водку. Но если нож не будет промыт спиртом, я не отвечаю за жизнь этих двоих!

— Виски подойдет? — раздалось из-за руля.

— Естественно — виски! — разозлился он. — Мы же не простой домохозяйке родовспоможение делаем!

Головка появилась и зафиксировалась. Он знал, что в этот момент натяжение ткани максимально-критическое и при следующей потуге может без труда образоваться разрыв. Может, пацаны впереди найдут еще и полметра кетгута с кривой иглой?.. Чем шить в случае разрыва, он не знал.

— Давай, милая! — попросил он, удивляясь тому, как привычно звучит его голос. — Еще немного! Еще чуть-чуть — и будешь молодцом!.. Из аптечки — все бинты, которые там есть! Выберись на улицу и собери бинты и зеленку у всех, кто даст! Сейчас! Немедленно!.. Нашатырь и вату!

Когда показалось одно плечико, он чуть не взвыл от радости. Разрыва могло теперь и не быть. Показалось второе…

Все! Ребенок появился едва ли на треть, но он знал наверняка — все!..

Немыслимо!..

Первородящая родила за четверть часа… Не за сорок минут, а за четверть часа…