Овчарка подошла на пару метров ближе, села и принялась зевать, оглядываясь по сторонам, настороженно порская острыми, большими ушами.

Перевозка прибыла только минут через тридцать, когда пожар уже залили основательно. Теперь пожарные и милиция бродили по пепелищу, осматривая обгоревшие обломки кирпичных стен, кучи пепла.

— Блин, знал бы, что здесь такое г…ище окажется, болотники бы нацепил, — сетовал первый милиционер.

Пожарникам в этом плане было проще. На них были специальные комбинезоны, и посему грязи парни не боялись. Услышав звук работающего двигателя, первый милиционер обернулся. Видавший виды «ГАЗ», порядком обшарпанный, обтерханный и давно не мытый, остановился подле сгоревшей иномарки.

Из кабины выбрался водитель — долговязый, худой, как сосулька, рыжий мужик с мосластыми, обезьяньими руками, одетый в засаленный комбинезон и коричневый свитер с отвисшим широким воротом. Второй вылезший — плечистый, молчаливый, небритый — держал в руке длинный шест с укрепленной на конце стальной петлей. Третий ловец — парнишка лет двадцати, одетый в болоньевую прожженную курточку, замусоленные джинсы и резиновые сапоги — выбрался из кузова. На голове паренька красовалась бейсболка, повернутая козырьком назад. В руках он держал такой же шест, как и у коллеги.

— Здорово, мужики, — кивнул водитель, доставая из кармана безразмерного комбинезона пачку «Примы» и обстоятельно закуривая.

— И поздоровее видали, — сообщил говорливый пожарник.

Водитель перевозки взглянул на него бесцветными невыразительными глазами, и тот сразу осекся.

— Ну, чего тут у вас? — спросил водитель, прищуриваясь, выпуская дым из-под губы вниз.

— Вон, ваш клиент сидит, — кивнул милиционер. — Посмотри, их здесь по лёсу много должно бродить. Разбежались, похоже, когда занялось.

Водитель кивнул понимающе.

— Сгорело, значит, ларионычевское хозяйство, — влез в разговор паренек.

— Знаешь его? — поинтересовался милиционер.

— Кто ж не знает? — откликнулся тот.

— Хороший мужик, — рассудительно и веско заметил водитель. — Справедливый. Всегда малость сверху приплачивал за старание. Понимающий человек был и собак любил сильно. — Помолчал пару секунд, спросил: — Сам-то живой хоть?

— Живой вроде, — кивнул милиционер.

— Ну и слава богу. А тачка чья?

— Выясняем. Я уж подумал, может, вы знаете. Видели когда.

— «Паджеру»-то? Нет, начальник, — покачал головой водитель. — Тут таких отродясь не водилось. Ларионыч жил скромно.

— Ну чего, Антох? Мы начнем, что ли, потихоньку? — спросил небритый, поигрывая шестом. — Клиент ждет, — и подмигнул, мотнув головой в сторону насторожившегося овчареныша.

Водитель тоже посмотрел на щенка, кивнул серьезно:

— Давай. Только осторожно. Шкуру не попорть.

Паренек и небритый, старательно глядя в сторону, направились к собаке, обходя ее по широкой дуге, с двух сторон.

Водитель, улыбаясь, наблюдал за действиями коллег и неторопливо смолил пахучую «Приму».

— Слышь, Рыжий, — обратился к нему говорливый пожарник. — А куда вы его?

— Куда-куда, — помедлив, отозвался водитель. — На куды-кину гору.

Небритый и паренек обошли овчарку. Первым, выставив перед собой шест, шагнул к собаке «болоньевый». Овчареныш мгновенно оказался на ногах, пригнул голову, зарычал угрожающе. Пожарные и милиционеры бросили работу и теперь наблюдали за действиями ловцов. Паренек двинулся влево. Собака повернулась за ним. Вправо — овчареныш припал на задние лапы и залаял звонко, по-щенячьи. Паренек сделал один выпад, второй. Пес уклонился, совершенно забыв о подкрадывающемся сзади небритом. Тот сработал профессионально четко. Петля затянулась на шее пса.

— Попался, родной, — сказал небритый довольно.

Паренек расторопно, отработанным движением, накинул вторую петлю, сделал шаг назад, затягивая ее.

Овчареныш попытался вырваться, шарахнулся влево — вправо. Петли держали крепко, а шесты лишали свободы маневра. Пес заскулил громко и отчаянно, как умеют визжать щенки, призывая на помощь уже почти забытую мать.

— Пошли, пошли, — бормотал небритый. — Там поплачешь.

На пару ловцы поволокли упирающегося пса. Тот взрывал землю лапами, пытаясь сопротивляться. Однако он не мог противостоять профессиональным ловцам. Они слегка ослабляли натяжение, позволяя овчаренышу шлепнуться на зад, а затем рывком вздергивали его на лапы и вели дальше.

Говорливый пожарник сплюнул, отвернулся. Это не укрылось от взгляда водителя. Тот усмехнулся, щелчком отправил окурок на пепелище.

— Брезгливый, что ли? — спросил негромко, буравя пожарника острым взглядом светло-прозрачных глаз. — А когда он одичает тут, в лесу, и на твою дочь кинется? Или жену погрызет? Тоже жалеть станешь?

— Он-то не кидается, — ответил пожарник.

— Пока не кидается, — поправил водитель. — И дальше не кинется, потому как не сможет теперь. А оголодал бы всерьез или бешенство подхватил — обязательно бы кинулся. Ты когда в газете про следующий случай прочитаешь, припомни мои слова. — Он усмехнулся. — Думаешь, сюда зачем их привозили? Этому, считай, еще повезло, — водитель кивнул в сторону напарников, волокущих пса. — Пару часов лишнего пожил.