Что это была за радость, когда воспитательница впервые увидела, как ребенок сумел побороть болезненную робость и недоверчивость! Поведение и реакции Джоша все больше приобретали нормальный, свойственный детям характер. Но вот опять…

— Смотри, еще гости, — мягко обратилась к нему Кэрис. — Ребятишек, правда, на этот раз нет. — Она вновь ободряюще пожала маленькую руку. Пятилетний человечек, вверенный ее попечению, конечно же, нуждался в обществе сверстников. С ласковой улыбкой Кэрис весело добавила: — Ну, ничего. Пока поиграешь с малышкой Тэрой.

Разумеется, Тэра, которой не исполнилось и полутора лет, не годилась Джошу в товарищи по играм. Ему были просто необходимы друзья его возраста или даже постарше. Однако, когда такие дети находились среди отдыхающих, мальчику… не давалось общение. Угрюмый и замкнутый, он привык быть один. Пока он преодолевал стеснительность и страх, пока делал неуверенные шаги им навстречу — детям уже нужно было уезжать. Впрочем, Кэрис не покидало чувство, что Джош старался ради нее… Очевидно, одиночество его не угнетало. Но Кэрис все равно при всякой возможности побуждала мальчика к общению. И если на остров привозили детей, то рано или поздно те находили дорогу к маленькому коттеджу Кэрис, где им всегда были рады. Сама Фиеста, когда на нее нападало великодушие, называла Кэрис «няней экстра-класса». Правда, большей частью хозяйка острова относилась к ней с полным равнодушием, ведь Кэрис была нанята затем, чтобы избавить ее самое от забот о мальчике.

А Джош рос ребенком трудным, плохо управляемым, зачастую он вел себя непредсказуемо — вот как сейчас, например: стоял и, не отрываясь, рассматривал проходивших по пляжу туристов, что направлялись к вилле. Мужчина учтиво поддерживал спутницу под локоть, а та шла неровным шагом, увязая в глубоком песке. Оба почти не слушали Лероя, который по привычке оживленно болтал, сообщая множество полезных, а чаще бесполезных сведений о местной жизни.

Кэрис поспешно вышла из тени баньяна, намереваясь вести детей домой. Тэра, уткнувшись в ее плечо, продолжала посапывать, Джошу тоже пора было отдохнуть. Но, вместо того чтобы спокойно следовать за ней, мальчик вдруг с неожиданной силой потянул няню назад. Кэрис в недоумении застыла на месте и услышала, как мальчишка издал какой-то странный гортанный звук. В это время приезжие почти поравнялись с ними — обе группы разделяло всего метров двадцать. На вскрик Джоша мужчина, резко остановившись, повернул голову. Спутники его прошли дальше, но он стоял как вкопанный. У Кэрис почему-то похолодело в животе. Незнакомец какое-то время в упор смотрел на маленького черноволосого мальчика, а потом — на нее, с малышкой на руках, босую и коричневую от загара, в небрежно обмотанном вокруг туловища малиновом саронге, за который сейчас судорожно цеплялись маленькие ручки Джоша.

Человек пристально смотрел на них несколько долгих секунд, затем рука его медленно потянулась к очкам, и Кэрис поняла, кто это. Внутри у нее похолодело еще сильнее, и громко забилось сердце.

Человек не произнес ни единого слова. В его глазах она тоже ничего не могла прочесть. Глаза оказались вовсе не голубыми, а непроницаемо-темными. Ей подумалось даже, что их цвет должен меняться в зависимости от настроения мужчины. Сейчас же он был настроен явно враждебно. Его взгляд бесцеремонно обшаривал Кэрис… с головы до ног. И Кэрис в смятении ощутила, что вся покрылась мурашками.

Джош испуганно спрятался у нее за спиной, все так же цепляясь за ее саронг. Маленькое тело сотрясала дрожь. Не опуская глаз, Кэрис быстро протянула руку назад и погладила ребенка по голове: не бойся, я с тобой.

В глазах мужчины отразилось легкое замешательство, потом он сощурился, и ледяной взгляд пробрал женщину до костей — еще раз скользнув по гриве ее жестких, вьющихся, спутанных ветром темных волос, по ее выгоревшему топу. Ветер плотно облепил тонкой тканью саронга ее длинные ноги, обрисовывая каждый изгиб фигуры, и под пристальным взглядом приезжего Кэрис почувствовала себя голой. Однако в этом взгляде не было и намека на похоть — одна лишь неприязнь, что странным образом смутило Кэрис еще больше.

Джош беспокойно шевельнулся и вдруг, жалобно всхлипнув, выпустил ее подол и, не разбирая дороги, прямо через заросли бросился к коттеджу.

Первым побуждением Кэрис было окликнуть его, но она побоялась разбудить дочку. Тэра вздрогнула во сне, и Кэрис, свободной рукой крепче прижав девочку к себе, принялась тихонько укачивать ее и при этом нежно перебирать пальцами темные шелковистые волосики.

Однако глаза ее по-прежнему были прикованы к незнакомцу, выражение лица которого изменилось. При виде сорвавшегося с места Джоша на этом красивом, но высокомерном лице на миг отразилась такая мука, что у Кэрис участился пульс.

— Дэниел! — пронзительный окрик прорезал горячий, плотный воздух.

Кэрис вздрогнула, а мужчина остался недвижим. Он был явно не из тех, кто реагирует на истерические призывы женщины.

Кэрис отступила на шаг, отчаянно пытаясь стряхнуть наваждение, уйти от будоражащего душу взгляда. Однако это оказалось непросто. Если сначала ее удерживало на месте любопытство, то теперь к нему прибавился целый сплав эмоций. Но главное — взгляд этого человека завораживал. А после панического бегства Джоша сделался испепеляющим. Незнакомец будто винил ее в том, что ребенок испугался. Тревога за мальчика заставила Кэрис наконец поспешить к коттеджу — оторвав взгляд от странного человека по имени Дэниел.

Она знала, кто он такой. Похоже, и Джош его узнал. У Кэрис сжалось сердце.

Вот, однако, и уютный, из белого коралла коттедж, ставший родным домом ей и детям. Кэрис поднялась по ступеням широкой деревянной веранды, опоясывавшей жилище, и тут ее встретила горничная — туземка с экзотическим именем Шафран. Встревоженно и виновато улыбаясь, она, чтобы не разбудить Тэру, зашептала:

— Он под кроватью, мисс Кэрис. Опять как-то по-чудному подвывает. Прямо сердце разрывается. Только вроде бы стало налаживаться — и на тебе!