Вадим, сбросив маскхалат, взяв трофейный автомат и напялив каску, сказал помощнику:

— Зови остальных, окружи лагерь и вступай в дело при первой же возможности.

— Что вы задумали? Мы же можем пройти?!

— Не можем. Наблюдатели наверняка поставлены вокруг всего лагеря. Одного мы прошли, а остальных можем и не заметить, а вот они нас вполне. Так что пойдем через лагерь.

— Но зачем так рисковать? Мы можем атаковать их все разом.

— Можем, но только лишь теоретически. Мы не сможем подойти слишком близко, чтобы ударить наверняка, а они смогут продержаться достаточно долго, чтобы, если не дождаться помощи, то задержать нас на довольно долгий срок. Нам же нужно преодолеть препятствие очень быстро и не оставить за спиной реальную силу, чтобы успеть смыться. Понял?

— Так точно.

— Тогда давай, свети.

— Слушаюсь…

Пахомов достал светодиодный фонарик и несколько раз нажал на кнопку.

Куликов тем временем зашагал в сторону лагеря, вот уже виден его костер и два десятка солдат вокруг него, а также кучка связанных между собой пленных в стороне.

Кто-то махнул ему рукой и что-то выкрикнул. Вадим тоже помахал рукой, но промолчал, надеясь, что это не пароль и отвечать условленным ответом не нужно. Вроде нет, никто не всполошился отсутствием ответа.

Пятьдесят метров… Сорок метров… Куликов почувствовал, что ноги вдруг стали ватными.

"Хватит… — подумал он. — В конце концов, ближе они могут меня распознать. Остается только надеяться, что Пахомов с остальными уже на позиции…"

Вадим перекинул автомат в боевое положение и открыл стрельбу, длинной очередью по отдыхающим. Сразу несколько солдат упали на землю, сраженные пулями, остальные с криками стали разбегаться. Но Вадим снял еще несколько человек, а по самому крикливому, видимо командиру, засадил из подствольного гранатомета. Тот упал, тяжело раненый и закричал от дикой боли.

Открыли ответный огонь, но пока неприцельный и пули пролетали где-то далеко в стороне и над головой. Но это ненадолго, сейчас пристреляются…

"Да где же Пахомов?!" – мысленно воскликнул Вадим, и стоило только о нем подумать, как со всех сторон послышались автоматные выстрелы и земля рядом с уцелевшими китайскими солдатами, после наглой атаки Куликова, взлетела частыми фонтанчиками.

Минута и все было кончено. Потом каждого китайца добили контрольным выстрелом, даже если он выглядел мертвее мертвого.

Освободили пленных. Большинство из них: восемь из одиннадцати, в том числе и сам Смола, оказались ранены.

— Демон?! — удивился Смола. — Спасибо… Но зря вы пришли за нами… Мы вряд ли сможем пойти… кроме тех троих, но все равно спасибо.

— Не за что… — буркнул Вадим.

Ну не говорить же человеку что он пришел не по их души?!

— Мы вас прикроем. Оружия тут довольно, как нашего, вон там лежит в куче, так и трофейного. Весь твой балласт можно вооружить и нам останется выше крыши.

Куликов кивнул. То, что освобожденных пленников навязанных ему для вывода, можно вооружить – это ценно.

— Уходите! — продолжил Смола. — Мы даже на препаратах долго не протянем, Только хвост за вами потащим. Хотя без таблеточек не обойтись и сил прибавит и от болевого шока спасет, хоть весь рожок в нас всади! — засмеялся Смола с легкой истеричностью. — Но ниче, мы еще дадим прикурить китаёзам поганым! Только этих троих забери…

Куликов снова только кивнул, увидев решительные лица освобожденных пленников, коим вскоре предстояло погибнуть в бою, прикрывая его отход.

"Смог бы я сам вот так же, пожертвовать своей жизнью ради других? — невольно подумал он. — Или стал бы умолять взять меня с собой, несмотря ни на что? Или все же понимание того, что смерть неизбежна, делает человека мужественнее, решительнее, готовым к самопожертвованию вследствие наступающего фатализма?"

Точный ответ искать не хотелось. Слишком уж противно подобное самокопание. Тем более, что подсознательно ответ уже известен, по крайней мере на уровне: скорее "нет" чем "да", и очень неприятен. К счастью, ни время, ни обстановка к подобному самокопанию не располагали, есть другие насущные вопросы, что нужно решать прямо сейчас.

Когда все были готовы: вооружились, облачились во все свое, а кому не хватило, например ходулей, позаимствовали трофейные, Вадим, крепко пожав руку Смоле, дал команду своему отряду:

— Ходу!

Отряд Вадима Куликова уходил быстро, на максимально возможной скорости, как ходулей, так и накачанных спецпрепаратами людей.

Впереди, в сверхбыстром режиме бежали разведчики. Они, поднимаясь на возвышенности, просматривали местность в приборы ночного видения на наличие противника и, если никого не было, уходили дальше, а отряд следовал за ними.