– Это касается не Лавидии, а тебя! – не теряла прекрасного расположения духа Хида. – Татка сказала, что одна очень симпатичная девушка должна ждать сегодня вечером сватов!

У Тамеи от неожиданности кувшин вывалился из рук и разбился с неприятным тревожным звуком. Она лихорадочно соображала: кто же мог к ней посвататься? Тамее очень нравился один молодой охотник, впрочем, он нравился всем хуттинским девушкам. Да разве могло быть иначе? Охотники с незапамятных времен считались в деревне самыми завидными женихами, а Далан отличался еще и статью, и красотой, и веселостью нрава. Тамее казалось, что и она была по сердцу Далу. Но чтобы вдруг взять да и посвататься?..

Однажды на посиделках Брокус, сын молочника Рувина, пригласил Тамею танцевать, но он оказался на целую голову ниже ее, и из-за этого над ним долго потешались и парни и девушки. Больше Брокус к ней и близко не подходил. Заглядывался на Тамею и Зайн, сын пастуха Берка. Правда, парень он был робкий и стеснялся того, что он пастух. А рыбачки в Хутти пользовались особым уважением и всегда могли рассчитывать на достойного жениха.

Да, Тамея была бы подходящей невестой для Дала, однако в деревне помимо нее были еще две незамужние рыбачки, сестры Агга и Дэвика. И обе очень симпатичные. Конечно, есть еще Торин, но он нравится Роке, а Тамея скорее всю жизнь проживет в одиночестве, чем выроет яму на тропе лучшей подруги.

А может, кто-нибудь приглядел Тамею на прошлом празднике? Два раза в год, зимой и летом, в деревне Хутти и двух соседних деревнях по очереди проводился Праздник поясов. Все парни и девушки съезжались в одну деревню, где их ждали угощение, музыка и танцы. Два дня молодые люди веселились, а на третий, во время торжественного прощания, юноши и девушки, намеревающиеся вступить в брак, обменивались поясами. Затем гости уезжали, а те, кто получил в подарок пояс, должен был постоянно подвязывать им свою тунику в знак того, что обещание жениться или выйти замуж уже дано. Свататься, как правило, приезжали сразу после окончания весеннего сева, а свадьбы играли поздней осенью, когда был собран урожай пшеницы и сделаны заготовки на зиму. Но на прошлом зимнем празднике Тамея не получила пояса и свой никому не подарила. Значит, вряд ли сваты приедут из соседней деревни. А если это все-таки Дал? Сердце Тамеи зашлось от волнения. Она очнулась только тогда, когда Хида легонько толкнула ее, собирая черепки.

– Мама, а кто свататься будет? – Тамея низко наклонилась, стараясь заглянуть ей в глаза.

– Не скажу! – хохотнула Хида.

– Мама, скажи, а то уйду на реку и не вернусь! Разбирайтесь тут со сватами как хотите!

– Ладно, ладно! – замахала руками Хида. – Пат к тебе свататься собрался!

– Пат?! – Тамея от ужаса вытаращила глаза.

Пат был сыном охотника Сурта. В деревне по старинному обычаю каждая семья занималась одним делом: охотой, рыбной ловлей или земледелием. Отцы обучали сыновей, матери дочерей, и сын охотника, с малых лет отправляясь с отцом в лес, непременно должен был стать охотником. С Патом все вышло иначе. Рано оставшись без матери, он рос слабым, плаксивым и трусливым мальчиком. Сурт, человек суровый и жесткий, очень долго бился, пытаясь сделать из сына настоящего охотника, но в конце концов потерял терпение и махнул на Пата рукой. Пат пробовал сеять пшеницу и выращивать овощи, с пастухами ходил пасти дадан, сбивал масло, стоял на раздаче молока, но отовсюду его гнали, как совершенно неспособного ученика. В результате Пат остался не у дел и целыми днями либо сидел дома, либо бродил в окрестностях деревни. Он ни с кем не дружил, сородичи посмеивались над ним, и лишь Тамея из жалости иногда заговаривала с парнем. Только теперь она поняла, как опрометчиво поступала! Ее жалость Пат, вероятно, принял за проявление интереса. Тамея представила, что будет, если она выйдет замуж за Пата, и снова ужаснулась. Он – худенький, маленького роста, с бледным лицом, Тамея, напротив, очень высокая, крупная и рядом с Патом выглядела бы просто уморительно.

Внешность с раннего детства доставляла Тамее неприятности. Непонятно, в кого она уродилась с оранжевыми волосами и оранжевыми глазами. И хотя оранжевая радужка в сочетании с черным зрачком и черным ободком вокруг радужки смотрелась довольно красиво, Тамею с детства дразнили либо яйцом татки, либо яйцеглазкой. Когда Тамея подросла и оказалась выше всех сверстниц, ее стали обзывать даданой. И несмотря на то что к даданам, красивым и гордым животным, покрытым ярко-оранжевой шерстью, хуттинцы относились с любовью и уважением, Тамее все равно было обидно. А если ко всему прочему она еще выйдет замуж за самого бесполезного человека в деревне? Старейшина Луд однажды сказал, что родиться с оранжевыми волосами и глазами – большая удача. Это значит, что Тамею ждет необыкновенная и счастливая судьба. Конечно, выйти замуж за Пата – это необычно, он в деревне один такой. Только счастьем это никак не назовешь. Вот вам и аромат пупырышника!

– Мама! – закричала Тамея и бухнулась на колени. – Умоляю, не отдавайте меня за Пата! Я лучше утоплюсь!

В порыве отчаяния она на коленях подползла к матери и, обняв ее, разразилась бурными слезами. Хида, хрупкая женщина с черными, седеющими на висках волосами, нежно погладила дочь по голове:

– Ну не плачь, глупышка! Неужто ты думаешь, что мы могли бы отдать тебя за такое ничтожество, как Пат?

– Значит, – Тамея громко хлюпнула вмиг покрасневшим носом, – сваты не придут?

– Придут. Но мы им откажем.

Тут из комнаты показалась заспанная Лавидия. Увидев сестру на коленях возле матери, она испуганно уставилась на обеих.

– Видишь, Лав, – притворно вздохнув, сказала Хида, – наша Тамея замуж собралась. За Пата!

– За Пата?! – взвизгнула Лавидия.

– Да шучу, шучу! – рассмеялась Хида.

– Фу, – облегченно выдохнула Лавидия. – Чем замуж за Пата, лучше удавиться! Я бы…

Вдруг заметив лепешки, она с хитрой улыбкой подобралась к столу и протянула руку. Хида строго посмотрела на дочерей.

– Молоко скоро будет! – Тамея сняла с полки новый кувшин и выскочила на улицу.

– Только аккуратней, – крикнула ей вслед мать, – а то посуды не напасешься с вашими женихами!

Деревушка Хутти обосновалась в необычайно живописном месте. С западной стороны к ней вплотную подступал нежно-зеленый лес. С восточной – расстилался луг. К югу от деревни раскинулось пшеничное поле, а в северной части за широкой полосой высокого кустарника неспешно несла свои изумрудные воды глубокая река Харла.