Она вышла из дома. Было довольно тепло, особенно для зимы, но Глория сразу предупредила, что погода в здешних краях непредсказуема. Возможно, не пройдет и нескольких дней, как Колорадо-Спрингс будет погребен под толстым слоем снега, но пока столбик термометра упорно лез вверх.

Выйдя на крыльцо, Андреа облокотилась о перила и блаженно зажмурила глаза, подставив, лицо солнцу.

Стоявший напротив дом Морисси казался зеркальным отражением того, в котором жила Глория, — двухэтажное бунгало с высоким крыльцом и окошками с резными рамами. Это был очаровательный дом — уютный, ухоженный, чистенький, с аккуратно подстриженной лужайкой. Шторы в окнах первого этажа были раздвинуты, и Андреа имела возможность полюбоваться царившим в гостиной бардаком, особенно странным на фоне безупречно аккуратного двора.

В этом доме жили трое мужчин — Лайам, Шон и Коннор — и одна-единственная женщина — Ким. Андреа сочувственно покачала головой — наверняка бедняжка с ног сбилась, постоянно наводя везде порядок. В свое время она сама жила с отчимом в крохотном домике и успела уже убедиться, что мужчины — настоящие свиньи и уютнее всего чувствуют себя в свинарнике. И при этом страшно удивляются, стоит только женщине сказать что-то по этому поводу.

А вот дом Глории почему-то всегда казался нежилым. Может, поэтому Дилан и сбежал?

Андреа, наверное, долго бы еще блаженствовала на крылечке, но тут во дворе, толкая перед собой мотоцикл, появился Шон, уже одетый и готовый выйти из дома. Покосившись на него, Андреа принялась гадать, куда он собрался и чем намерен заняться. К слову сказать, она понятия не имела, чем он занимается днем, зато по вечерам он торчал в баре, пожирая ее глазами. «Интересно, а чем вообще занимается Страж?» — вдруг пришло ей в голову.

Заметив ее, Шон съехал с дорожки и, прислонив мотоцикл к стене, улыбнулся ей.

Андреа закинула ногу на ногу, покрутила босой ногой в сандалии и тоже улыбнулась:

— Доброе утро, Шон.

— И тебе доброе утро, Андреа.

Нагнувшись, Шон вытащил из-под крыльца ящик с инструментами, сбросил куртку и, присев на корточки, принялся копаться в моторе. Андреа не настолько разбиралась в мотоциклах, чтобы сообразить, что он делает, но ей нравилось наблюдать за ним — нравилось смотреть, как перекатываются под майкой литые мышцы, как двигаются его бедра, пока он работает.

На крылечко соседнего дома вышла женщина — еще один оборотень из породы кошачьих. По причине жаркой погоды она была одета по-летнему — в шорты и кокетливую безрукавку с огромным вырезом. Заметив во дворе Шона, она перевесилась через перила и заболтала загорелыми ногами.

— Привет, Шонни!

Шон покосился в ее сторону:

— Кэйтлин.

— А я вернулась домой! — игриво бросила та. — Ездила в Сан-Антонио.

— Угу.

Андреа, насупившись, окинула Кэйтлин взглядом. Если эта девица, увлекшись, свесится чуть дальше, то наверняка свалится с крыльца, мрачно подумала она. Или выпадет через декольте.

— Ты просто обязан заглянуть ко мне, Шонни, — стреляя глазками, промурлыкала Кэйтлин. — А то я подумаю, что ты меня забыл!

Шон ухмыльнулся, но продолжал копаться в мотоцикле.

— Будет тебе, Кэйтлин! Разве я смог бы тебя забыть?

Андреа вдруг почувствовала, как у нее что-то перевернулось внутри. В лицо пахнуло жаром. Боже… неужели она ревнует? Да еще к кому — к этой драной кошке! А ведь она всегда страшно гордилась тем, что кровь фэйри подавила свойственные всем оборотням собственнические инстинкты. Во всяком случае, она никогда не замечала в себе ничего подобного — пока не познакомилась с Шоном. Вернее, не замечала до сегодняшнего дня.

Не сводя с Кэйтлин глаз, Андреа подобралась, как перед прыжком. В горле у нее заклокотало.

О боги, она и впрямь ревнует! Изнемогает от желания и бешено ревнует — как волчица, у которой началась течка.

— Эй, Шон! — крикнула она, даже не успев подумать, что делает. — Спасибо, что проводил до дома!

Шон равнодушно покосился на нее:

— Не за что. Это моя работа.

— Шонни просто тащится от такой работенки, — хмыкнула Кэйтлин. — Он лапочка, правда? Такой заботливый!

Шон, ничего не ответив, молча занялся мотоциклом.

— Так-так, — промурлыкал еще один женский голос. — Лопни мои глаза, это ведь Шон Морисси!

На дорожке, ведущей к дому Шона, появилась какая-то женщина и, скрестив на груди руки, принялась с интересом разглядывать всех участников этой сцены. Вербэр, медведь-оборотень, с первого взгляда догадалась Андреа. Такая же рослая, как Глория, но более мускулистая, хотя это нисколько ее не портило. Она выглядела сильной, но при этом удивительно женственной.