К этому времени резко ухудшилось положение австро-венгерских войск, сражавшихся к северу от 8-й армии, против 4-й и 3-й русских армий. Разбитые, они начали отступать. Выдержав удар противника на Львов, армия Брусилова сделала свое дело. 30 августа (12 сентября) австрийцы попытались снова наступать против войск 8-й армии, но, будучи отбиты, начали отходить. Сражение под Городком окончилось победой русских. 30 августа Брусилов телеграфировал в штаб Юго-Западного фронта: «Долгом службы и совести считаю свидетельствовать, что войсками было проявлено высшее напряжение, о стойкость и доблесть их противник разбился. Твердое и невозмутимо спокойное руководство командирами корпусов в критические минуты, которые бывали не раз, вырывало победу» [15] .

Противник понес в сражении огромные потери — до 50 процентов состава, и даже более. Управление австро-венгерскими войсками нарушилось, случалось, что по нескольку дней солдаты не получали продовольствия. В плен сдавались тысячи вражеских солдат — группами и в одиночку. Особенно охотно сдавались русским солдатам из порабощенных Габсбургской монархией славянских стран — чехи, сербы, словаки: те из читателей, кто знаком с «Похождениями бравого солдата Швейка», имеют прекрасное представление об этом.

Быстрое и энергичное преследование разбитого противника обещало многое. Поэтому Брусилов приказал восстанавливать немедля переправы через реку Верещицу и преследовать врага кавалерией. Действуя так, удалось захватить немалые трофеи.

Командование Юго-Западного фронта решило продолжать наступление и форсировать реку Сан. 8-й армии было приказано двигаться южнее линии Львов — Городок — Перемышль. Последний город — мощная крепость была обойдена русскими войсками. Взятие ее было возложено на 3-ю армию, а войска Брусилова обеспечивали по-прежнему левый фланг всего русского фронта и блокаду Перемышля.

Преследовали противника русские армии недостаточно энергично — в этом согласны все исследователи. Причиной в основном была чрезмерная осторожность русского командования, вызванная, очевидно, впечатлением от неудачного исхода сражения в Восточной Пруссии.

Кроме того, быстрое преследование затруднялось и объективными обстоятельствами. В донесении главнокомандующему фронта Брусилов писал, что на территории, по которой двигалась армия, каждому корпусу можно было предоставить только одну дорогу, и на ней образовалась вереница войск, обозов и тыловых учреждений в 60 верст.

По каждой такой дороге прошли две армии — австрийская и наша, протащили сотни орудий и зарядных ящиков, проползли десятки тысяч телег. Шоссе, и в мирное время не отличавшееся благоустройством, теперь стало горой грязи, камней; местами путь затрудняли воронки от попаданий тяжелых снарядов. На всем протяжении шоссе было усеяно поломанными телегами, застрявшими в глине грузовиками. Справа и слева, в кюветах — трупы околевших лошадей, около забуксовавших автомобилей — растерянные водители. В поле еще можно было исхитриться объехать особо развороченные участки шоссе обочиной, а то и прямо по полю, но в лесу оставалось одно средство: становиться в хвост и двигаться шагом.

Навстречу же в двуколках и арбах везут раненых…

Австро-венгерские железные дороги могли использоваться лишь в незначительной степени, поскольку почти отсутствовали подвижной состав и паровозы, пригодные для более узкой западноевропейской колеи. Поэтому вся тяжесть ложилась на конный транспорт, а он не мог снабдить своевременно войска продовольствием и боеприпасами. В специальном приказе Брусилов требовал от командиров корпусов «взглянуть, что делается на их корпусных путях, и выяснить причину этого хаоса. Руководство маршами обозов совершенно отсутствует, никаких расчетов не делается, вообще обозы двигаются никем не управляемые. Между тем марш обозов требует еще большего управления, еще более внимательного расчета, чем марш войсковых колонн».

В результате недостаточно энергичного преследования австро-венгерская армия, над которой явственно нависла не только угроза разгрома, но и уничтожения, была просто вытеснена из Галиции. Так закончилась Галицийская битва — одна из крупнейших стратегических операций первой мировой войны, закончилась крупным успехом русских войск. Помимо весьма значительной территории, австро-венгерская армия потеряла до 400 тысяч человек, из них около 100 тысяч пленными. Таким образом, начало войны для России не было таким уж угрожающим, как это иногда изображается. Более того, Австро-Венгрия оказалась на грани катастрофы.

Потери русских войск, однако, были также велики: они составили 230 тысяч человек, в среднем по 4,5 тысячи на дивизию. Это обстоятельство, вместе с трудностями регулярного снабжения действующей армии, заставило русское командование прервать Галицийскую операцию, чтобы устроить тылы и накопить запасы снабжения.

Поражение Австро-Венгрии в Галицийской битве имело огромные политические последствия для общего хода мировой войны. Теперь, после поражения в Галиции и на Марне, исполнение плана германского командования — быстрого поочередного разгрома противников — становилось проблематичным, если не невозможным вообще. Не следует забывать о заметной роли, выпавшей 8-й армии в ходе Галицийской битвы. Действия командарма-8 были высоко оценены командованием: 18 сентября (1 октября) он получает вторую за месяц боевую награду — орден святого Георгия 3-й степени.