О своем походе в лобби-бар Митя тоже рассказал супруге не все.

Получив у бармена напитки, он устроился со стаканом ром-колы на уютном диванчике рядом с парадным входом. И едва он попытался раствориться в тишине и прохладе, как в нескольких метрах разыгралась неприятная сцена.

К ступенькам корпуса подкатил «Мерседес» представительского класса, из которого вышел деловитый чиновник. Разговаривая по телефону, не глядя по сторонам, он наткнулся в дверях на горничную, которая выкатывала на улицу тележку со щетками, флаконами, полотенцами и туалетной бумагой.

От столкновения трубка выскочила из пальцев и запрыгала по мраморному полу. Следовавший за хозяином охранник злобно пихнул горничную в спину.

– Куда прешь, дура? Не видишь, люди идут!

Девушка смущенно поджала губы, уставилась в пол. Ее грудь взволнованно вздымалась.

– Простите… – пробормотала она. – Простите, пожалуйста. Я не хотела.

Охранник подобрал телефон. Кажется, с аппаратом было все в порядке, но охранника это не успокоило, и он мстительно опрокинул тележку с принадлежностями.

– На вот, собирай!

Чиновник не обратил внимания на своего спутника и быстрым шагом направился к стойке администратора, охранник поспешил за ним. Вскоре оттуда долетела его раздраженная реплика: «Почему у вашего персонала глаза на жопе?»

Горничная кинулась собирать раскатившиеся рулоны. Митя, оставив диван, поднял тележку и подобрал несколько полотенец.

– Не нужно, я сама, – пробормотала девушка. – Хотя ладно, спасибо… спасибо вам, Дмитрий!

Митя уже не удивлялся, что персонал отеля знает его по имени.

Они собрали почти все, когда чиновник и его злобный охранник в сопровождении портье покинули холл. Горничная с заметным облегчением вздохнула, подтянула хвостик волос, оправила платье. Митя придержал дверь, чтобы она выкатила тележку, и вышел следом в полуденную жару.

Над живой изгородью кустов жимолости порхали бабочки. Большой бронзовый фонтан на зеленой лужайке рассыпал по воздуху брызги, отливающие радугой.

Они остановились на подъездной дорожке.

– Еще раз вам спасибо огромное, – сказала горничная. – Могли сидеть на диване, а вы встали и помогли.

– Честно признаться, стало неловко за того человека. Такое скотское поведение. Порой некоторые забывают, что живут среди людей – таких же, как они. Я хотел бы за него извиниться…

– Не берите в голову. Всякие клиенты бывают. Мы привыкли. – И она неловко улыбнулась.

Ей было лет двадцать пять. Скуластое лицо, крепко сколоченная фигурка, крутые бедра, торчащая под форменным платьем грудь.

Митя уже собирался с ней попрощаться, когда горничная неожиданно спросила:

– Скажите, а это при вас вчера девочка утонула?

Он нехотя кивнул.

– Господи, еще одна!.. – Голос горничной дрожал от волнения и возбуждения. – А вы не знаете, они что-нибудь делать собираются? Органы наши. Сколько можно!

– Ищут вроде.

– Я знаю, что ищут, а толку-то… Я Сергеичу, начальнику охраны, говорила, что эта чертовщина добром не кончится. А он мне: молчи, дура!

Митя взглянул на нее с любопытством. Взял бутылочку минералки в левую ладонь, а правую положил на рукоять тележки.

– Помочь вам докатить?

– Что вы, – замахала руками девушка. – Не ваше это дело. Вы и так уже помогли больше, чем нужно. Отдыхайте лучше…

– Я все равно хотел прогуляться.

– Мне в корпус четыре эф. Это далеко.

– Вот и хорошо. Расскажете про чертовщину

Она замялась.

– Нам не велено про это болтать. Если Абрамов узнает, меня уволят.

– Обещаю, что разговор останется между нами… – Для пущей убедительности он добавил имя, которое было у нее на бейджике: – Лена.

Они неспешно двинулись по аллее. Митя катил тележку. Горничная шла рядом. Ей явно было некуда деть руки; она то складывала их на груди, то мяла пальцы.

– Девочки говорили, что вы вроде неплохой человек, хотя и при деньгах. И чаевые оставляете, и здороваетесь всегда. Не то что остальные, так называемые господа…

Она оглядела лес, вздохнула с воодушевлением.

– Порой забываешь, среди какой красоты работаешь. Такое место, природа…

– Это – да, – согласился Митя.

– Я сама из Лопотово, тут недалеко. В детстве мы все лето торчали на водохранилище: купались, домики из веток строили. Народ постарше с палатками приезжал, под гитару пел, рыбу удил. А теперь берега заборами загородили. Искупаться захочешь, к воде не подойдешь.