Митя вдруг понял, что Вельяминов собрался уходить.

– Постойте, – спохватился он. – А что будет с моей женой? Она в логове. Фараончик ее похитил, как и остальных.

– Мы сделаем все, что в наших силах, – заверил Вельяминов. – Начнем активное прочесывание берегов.

– Это не принесет результата, мы этим занимались. Тут есть хитрость, изюминка. Если я окажусь на свободе, то, думаю, смогу ее понять.

– Я же объяснял, у меня нет рычагов, чтобы вытащить вас из каталажки прямо сейчас. Вам сейчас вообще высовываться нельзя. Ведите себя тихо и послушно. И ни в коем случае не конфликтуйте с полицией, иначе освободить вас будет невероятно сложно.

– Но тогда погибнет Натали!

И снова его реплика наткнулась на холодный блеск стекляшек на глазах чиновника.

– Наша первая задача, – сказал тот, – поймать фараончика, чтобы он больше никого не растерзал. Если мы успеем спасти вашу супругу, будет отлично. Но, к сожалению, даже самые блестящие операции по обезвреживанию террористов заканчиваются смертью заложников. Вернуть вашу жену из логова – невероятная задача. Если она выживет в итоге, это будет чудо.

Митя представил себя на месте Вельяминова. Конечно, в первую очередь нужно обуздать своего уродца, вырвавшегося на свободу. Иначе можно здорово получить по шапке, даже слететь с должности. Вельяминову было из-за чего беспокоиться.

Но кроме того, его наверняка не покидали мысли о заманчивом объекте исследований. Ведь в нынешнем виде фараончик будет поинтереснее оплодотворенной икринки. Вельяминов наверняка мечтает поймать его живьем, чтобы запустить в кафельный бассейн в секретном институте и ставить опыты, которые помогут обогнать США и Китай в биотехнологических разработках.

– Вы должны убить его, а не пытаться поймать! – сказал Митя.

Вельяминов устало вздохнул. Посмотрел на него сочувственно.

– Держитесь, – произнес чиновник. – Если вдруг вспомните информацию, которая поможет его найти, немедленно звоните. Я попрошу Горюнова, чтобы дал вам телефон. Запомните прямой номер.

И он продиктовал десяток цифр. Комбинация с нулями и тройками была простой и легко запоминалась.

– До встречи. – Вельяминов открыл дверь и сказал наружу: – Глеб, я закончил.

– Вы делаете ошибку! – выкрикнул Митя напоследок, бросившись к решетке, но чиновник уже исчез в проеме.

Спустя некоторое время в фургон забрался мордастый опер Коля.

– Ну что, наговорился, Жванецкий?.. Так, руки от решетки убрал. Два шага назад.

Митя оторвал пальцы от прутьев, попятился к размалеванной стенке. Коля плюхнулся в кресло, которое только что грел высокопоставленный зад Вельяминова. Теперь с трудом верилось, что чиновник был здесь и разговаривал с Митей. Словно призрак, он появился из ниоткуда и исчез в никуда.

Следом за Колей в кузов забрался Горюнов.

– Терентьев и Михалыч поедут в оперативной машине, а я с вами, – объяснил он Коле. – Как дела? Все в порядке?

Коля авторитетно качнул подбородком. Горюнов быстро глянул на Митю:

– О чем был разговор?

Он надеялся застать врасплох, вытянуть что-нибудь важное по горячим следам, но Митя не доставил ему этого удовольствия, промолчав. Горюнов обидчиво поджал тонкие губы.

В проеме появился водитель-охранник, держа в руке связку ключей.

– Все? – спросил он. – Больше никого не ждем? Премьер-министра?

– Хватит зубоскалить, – бросил ему Горюнов. – Поехали уже.

Перед тем как захлопнулась дверь, Митя успел увидеть за спиной охранника-водителя вершины деревьев, склонившиеся словно по команде от могучего порыва ветра.

Гроза, которую обещал Леонидыч, приближалась.

Заскрежетал стартер. Рявкнув, подхватился двигатель, распространяя по кузову мелкую вибрацию. И они поехали.

Сколько времени прошло с тех пор, как она пришла в себя в этом жутком месте? Невозможно определить. Во тьме время текло по своим странным, непонятным законам. Часов у Натали не было; в отличие от потерянных туфель она их попросту не носила, поэтому сказать, день сейчас или ночь за стенами, она не могла.

Боль и страх держали нервы в постоянном напряжении. Когда оно достигало пика, сознание отключалось, и Натали забывалась тревожным горячечным сном. Во сне ей казалось, что она продолжает сидеть возле стены, а вокруг ползает сонм гадких существ: слизней, ящериц, змей. Живой ковер копошился у ног, касался холодными лапками бедер, шипел и шуршал. От страха она просыпалась и не могла разобрать, что есть сон, а что реальность. Эти два состояния сливались в одну бесконечную киноленту ужаса.

Боль терзала одновременно грудь и живот, но бухающий кашель беспокоил ее куда меньше. С животом было что-то не в порядке: его жгло и саднило, словно от прикосновения раскаленной сковороды. Натали попробовала ощупать себя в этом месте, но при малейшем касании боль вспыхивала еще сильнее.

«Если отползти под арку, – подумала она, – то, возможно, удастся увидеть, что у меня с животом».

Аркой она называла место, где смутно различался свод пещеры. Там отчего-то было чуть светлее, чем здесь. Натали долго размышляла над идеей совершить маленькое путешествие, но не осмеливалась сдвинуться с места. Ее пугало чудовище во тьме. Не хотелось привлекать его внимание. Снова начнет подсовывать протухшие водоросли и говорить тарабарщиной детские фразы.

А когда ему надоест, оно разорвет Натали, как разорвало тех девушек, останки которых находили в водохранилище.