— Да ну? — удивился я. А мне показалось, сопровождать уходящего уже само по себе веская причина. Ты не находишь? Или хочешь сказать, что знаешь много защитников, кто остался жив после этого. Хотя с другой стороны я могу обратиться в Совет. Думаю, их заинтересует мой рассказ о том, как ты сливаешь защитников уходящим.

— Никого я не сливал, — замахал руками агент. С тобой получилось случайно, чудовищное стечение обстоятельств.

— Ну, если чудовищное, то тебе нечего бояться.

Я встал из-за стола и направился к двери.

— Погоди! — вскочил он опрокидывая стул.

Обогнав меня, агент загородил собой выход на улицу.

— Я тут подумал, может не стоит горячиться, заваривать кашу с Советом. Мы вполне можем решить все и без шумихи. В конце концов, двое взрослых деловых людей всегда могут договориться.

— Даже не знаю, что и сказать, — поглаживая подбородок, задумчиво произнес я.

— Хорошо я согласен. Только обещай, что совет не узнает о нашем небольшом недоразумении.

— Договорились, — успокоил я его, забирая медальон свободного агента.

Стоило покинуть дом моего бывшего агента, как лохматое существо сидящее до этого тихо на плече, принялось трясти мой воротник.

— Если не успокоишься, полетишь в ближайшую канаву, — пообещал я новоиспеченному товарищу.

— Значит вот ты какой, лучшего друга лицом в отходы?

— Ага.

— А где же человеколюбие?

— Вообще-то это смешно слышать из уст хомяка.

— А кто тебе сказал что я говорю о себе? Я забочусь о твоей психике. Каждый человек убивший хомяка потом очень плохо спит.

— Лучшее что ты можешь сделать для моей психики, это перестать со мной разговаривать. А то я могу подумать что действительно понимаю хомяков.

— Не переживай, говорящий только я. А ты обычный человек, которому посчастливилось повстречать меня. Единственного разговаривающего хомяка на всем белом свете.

— Прекрати, а то меня прямо слезы счастья душат. К тому же я не обычный человек, это я так, для информации. Когда буду топить тебя в сточных водах, не трать понапрасну слова в надежде воззвать к моему человеческому эго.

— Юмор значит лезет… во всей своей уродливой красе. Правда плоский как скамья в таверне. Но большего от тебя и не ждал. Я вообще-то хотел узнать кто такие, эти, как их там… уходящие.

Поняв что от комка шерсти просто так не избавиться мне пришлось в общих чертах рассказать о моем последнем клиенте.

— Уходящие появились достаточно недавно, но уже успели обзавестись достаточным количеством последователей. В основном это молодежь, у нее всегда в голове твориться бардак и она падка на всякие необычности. Вот уходящие этим и пользуются в полную силу.

— И чем таким они отличаются от остальных придурков? — поинтересовался Реджи.

— Они думают, что уйдя из жизни в сопровождении защитника, могут рассчитывать на его услуги и в потустороннем мире. И чем защитник круче, тем значит более весомей окажется и его наниматель. Казалось бы полный бред. Но дело в том, что идиотов не сеют и не пашут, они сами родятся.

— И как тебе удалось остаться живым?

— Да уже на пол пути я стал немного догадываться, что с моим нанимателем не все так гладко. Он все время молчал, а если и говорил, то только сам с собой. А когда мы пришли в Ущелье роз, я серьезно стал опасаться за свою задницу. Одним словом мне основательно помяли бока, но уходящий остался жив. Сказать что он был расстроен, ничего не сказать. Я испугался что он сам меня решит растерзать. Пришлось успокоить, пару выбитых зубов списал на издержки. Думаю на будущее это останется как воспоминание обо мне.

После болтовни с Реджи у меня основательно разыгрался аппетит. Увесистый кошелек тоже намекал на поиски приличного заведения. Хомяк, узнав куда я направляюсь, принялся делать заказ. Меня это откровенно позабавило. Возможно я его и не утоплю в сточной канаве… пока.

Таверна нашлась довольно быстро. Внутри находилось достаточное количество свободных столиков. Объяснялось это просто: большинство горожан находились в доме сбыта. Там сейчас тратятся поистине огромные состояния. Столик я облюбовал в самом дальнем углу зала. Не хотелось чтобы на меня смотрели как на ненормального, пытающегося разговорить хомяка. Реджи спустился со стола и деловито осмотрел солонку и перечницу. Появившийся трактирщик довольно косо посмотрел на хомяка, чем вызвал негодование со стороны последнего. Я еле успел его перехватить, грызун брызгал слюной и клацал зубами. От неприятностей нас оградил серебряный, брошенный мной на стол. Сгребая монету, трактирщик забыл про Реджи и принял заказ.

— Ты давай поспокойней, мне из-за тебя неприятности не нужны.

— Нечего тогда на меня пялиться как на грызуна.

— Реджи, не хочется тебя огорчать но ты и есть грызун.

— Да знаю я. Но вот ты говоришь что и сам не совсем человек. Может и я не совсем грызун.

— Чудесная у нас выходит однако компания, не совсем человек и не совсем грызун.

— Ага, все чудесатее и чудесатей.

Дальнейшее наше излияние мыслей в пространство прервал трактирщик. Опустив огромный поднос на стол и практически полностью закрыв последний. Желудок заурчал выказывая одобрение. Реджи уже устроился возле буханки хлеба и методично набивал ею щеки. Я потер руки в предвкушении обжорства, но тут дверь в трактир распахнулась от удара ноги. На пороге стояли четыре молодца, с явным намереньем расплющить чье-нибудь лицо о свои кулаки. Трактирщик испарился, словно его вообще здесь никогда не было. Остались мы втроем, я, хомяк, и мой обед, против четверых здоровых парней. Так как я не хочу неприятностей, то сделаю вид что все нормально. Возможно, ребята так всегда ходят — тесным мужским коллективом. И дверь они не вышибали, просто так получилось, ветром распахнуло.