Несмотря на массовый выезд людей из Тувы в начале 1990-х, на продолжившийся отток и в следующие годы, население самого Кызыла не уменьшается. Освободившиеся квартиры, дома занимают жители районов, а некоторые просто перевозят срубы и юрты, ставят их на окраине города, обживают брошенные дачи.

Строительство жилья в Кызыле почти не наблюдается. Есть свежие коттеджи, есть новые здания прокуратуры, пенсионного фонда, краеведческого музея (его возводили больше десяти лет), но новых многоквартирных домов нет. Поэтому один квадратный метр жилья в среднем стоит здесь 35 тыс. рублей. Сегодня это чуть ли не самая высокая цена по России, хотя молодым семьям выделяют средства на покупку квартир. Но что такое сегодня жить в пусть кирпичной, но уже давным-давно обветшавшей пятиэтажке…

Вообще Кызыл оставляет ощущение пусть по-прежнему уютного, но все-таки гибнущего города. Поначалу я думал, что мне это кажется после московского лоска, но выяснилось, что так же думают и сами кызылчане. Дома не ремонтируются, тротуары разворочены корневищами тополей, заборы полуповалены, газоны заросли полынью… Республика, в которую и в советское время завозилось практически все, сегодня еще больше зависима от «экспорта» продуктов, материалов, вещей из-за Саян. Стоят кирпичный и деревообрабатывающий заводы, комбинат железобетонных изделий (который в конце 1980-х в три смены выдавал плиты для панельных домов), не работают пищевые предприятия, кроме мелких АО, давно не добывается асбест и кобальт.

Но заводы и комбинаты не просто стоят, их растаскивают (да давно уже растащили), металл везут и везут «в Россию», в пунктах приема деятельность кипит днем и ночью. Люди сдают не только алюминий и медь, но и тульские самовары, с которыми, может быть, их прапрадеды ехали из России на «свободную землю», иногда приносят и неведомые приемщикам приборы и агрегаты…

Один из путей к процветанию республики традиционно видится в туризме. Своеобразие природы, горные реки, притягательные для альпинистов вершины, тайга, рыба, целебные озера… Но туристов по-прежнему в Туву едет немного. Точнее, в основном едут дикие туристы, экстремалы, которым услуги турбюро, инструкторы, пансионаты не нужны.

Как раз в июльские дни 2007 года, когда мы с женой и дочками в очередной раз были в Кызыле, начинались раскопки городища Пор-Бажын. На улицах повсюду висели портреты министра МЧС, курирующего это мероприятие (он, уроженец Тувы, вообще много чего в ней курирует). Молодежь везли на самый юг Тувы, можно сказать, со всей России (Москва, Казань, Питер), к археологам даже заглянул президент страны. Вообще, судя по всему, проект потребовал немалых затрат — перелеты на вертолетах, полная экипировка студентов, наличие спутниковой связи, Интернета в лагере, оплата труда участников раскопок — по шесть тысяч на брата за смену… Правда, — это как-то не афишировалось, — более семидесяти тувинских студентов, уже прошедших подготовку, получивших прививки, отказались ехать: по преданию, раскопки Пор-Бажина, где, как утверждают, находился ламаистский монастырь, приведут к бедам и несчастьям, вроде землетрясения на Алтае в 2003 году, произошедшего после вскрытия могилы алтайской принцессы. В отношении Пор-Бажина предсказание, к счастью, не сбылось.

Ламаизм в Туве развивается бурно. Его возрождению способствовал приезд в республику Далай-ламы в 1992 году. Затем на берегу Енисея, по соседству со стадионом «5 лет Советской Тувы», очень быстро был построен ламаистский храм, на центральной площади установлен молельный барабан… В начале 2000-х состоялась закладка и храма православного (небольшая церковь была в Кызыле всю советскую эпоху, и находится она на окраине города), правда, то ли из-за этого, то ли по иной, неведомой, причине снесли стоящий рядом огромный двухэтажный автовокзал, которому было всего лет двадцать пять. Теперь снова используется старый, еще 1950-х годов.

Впрочем, это, быть может, и оправданный шаг — автобусных рейсов в районы осталось немного. А на городских маршрутах уже не увидишь старые добрые «ЛиАЗы», некогда диковинные «Икарусы»-«гармошки» и даже пазики. По улицам, на бешеной скорости огибая кочки и рытвины, гоняют «Газели». Их полно, между ними идет настоящая война за пассажиров. Водителям и кондукторам нужно скорее забирать людей с остановок, пока не опередили конкуренты. Иногда жертвами этой войны становятся пассажиры и пешеходы — случается, под колеса попадает сразу несколько человек.

В последние годы в отдаленных от Кызыла районах я не бывал. Но по местной прессе могу представить, что делается в селах и деревнях. Еще в советское время они оставляли, по большей части, тягостное ощущение, а теперь это «зона кричащей нищеты, безработицы и стагнации». «Целые селения живут без работы, денег, надежды на завтра»… Да, в какой-то момент вдруг оказалось, что заниматься земледелием и животноводством в Туве невыгодно, добывать асбест и кобальт, древесину не к чему. Совхозы, леспромхозы, комбинаты уничтожили, людей бросили на произвол судьбы. Кто-то побежал за перевал — «в Россию», кто-то в Кызыл, а кто-то остался «в зоне стагнации». Правда, стагнация может перерасти в еще большее одичание: дело в том, что селения все-таки электрифицированы, но долги за свет огромны. Многие подключают проводку в обход счетчиков, у некоторых в домах счетчиков нет вовсе.

В июне 2007 года две жительницы села Кочетово были приговорены к году лишения свободы условно за хищение электричества. Подобных приговоров немало. «Туваэнерго» постоянно грозится прекратить электроснабжение целых сел. В местных газетах публикуют фамилии неплательщиков, в самом Кызыле почти ежедневно отключают свет часа на два. И все это происходит неподалеку от крупнейшей в мире Саяно-Шушенской ГЭС, для строительства которой Тува принесла немалую жертву — в конце 1980-х водохранилище затопило плодородные земли на северо-западе республики, тысячи людей были переселены на новое место. И тогда, помнится, им обещали: вот запустим электростанцию и сделаем свет бесплатным, вода будет работать.