— Если и есть заболевшие, то все равно сюда не придут. Слишком далеко от нас люди. Придется на день выбираться отсюда и идти к ним. А вечером — назад.

— Арбу бы нам, — сказала Зина. — Я видела у кибиток арбу и осла. Нагрузили бы в нее все, что необходимо, и поехали бы на саранчовый фронт.

Мулла на этот раз пригласил женщин к себе в кибитку и поставил перед ними чашку с чалом.

— Пейте… Верблюжий чал — самое ценное из лекарств. Никакие порошки не заменят его.

— Спасибо, дорогой мулла… Вообще-то, мы к вам насчет осла и арбы. Хотели поехать в поле, — начала Зина.

— Саранча — тварь святая, — нахмурился мулла. — Люди, когда им говоришь о саранче, не верят. Но я вам покажу сейчас.

Мулла удалился и вскоре вернулся, зажав двумя пальцами саранчука. Зина прыснула от смеха. Тамара Яновна улыбнулась:

— И в чем же «святость» саранчи?

— В начертаниях аллаха, женщина! — воскликнул оскорбленный насмешливым тоном гостьи мулла. — Посмотрите сюда… Да, да, на ее крылья! Разве вы не видите: на крыльях саранчи написаны молитвы!

Тамара Яновна пригляделась и увидела на жестких крыльях насекомого замысловатые узоры, напоминающие арабскую вязь. Простое сходство, но каковы обобщения! Ничего не скажешь — религия не дремлет. Каждую чертовщину проповедует во вред Советской власти. Но с муллой бесполезно спорить. Зина права — надо повежливей.

— Смотрите-ка, — притворно удивилась Тамара Яновна. — В самом деле, на крыльях саранчука арабская надпись. Неужели эту «надпись» сделал сам аллах?! Поражаюсь способностям аллаха. Сколько же он трудился, если учесть, что саранчуков на земле не счесть!

— Это мог сделать только один аллах, — с важностью мудреца изрек мулла. — Поезжайте к своим людям и скажите им: если они будут убивать саранчу, то гнев аллаха падет на их бедные головы. Мне жалко их:

Тамара Яновна с трудом подавила улыбку. А Зина вновь взмолилась:

— Мулла-ага, дайте нам на время арбу и осла. Мы будем молиться, чтобы аллах вознаградил вас за оказанную помощь нам!

— Хорошо, девичка, — согласился мулла. — Бери осла, бери арбу — езжай.

Час спустя они ехали на арбе вдоль речки Чаарды к границе. Правее, растянувшись в линию на несколько километров, люди сражались с саранчой, преградив ей путь к культурным посевам. Вдали над равниной стелился черный дым, воняло керосином. Неумолчный гром доносился оттуда: это люди били камнями и палками по пустым бочкам и ведрам, стараясь устрашить саранчу. В оглушающий гром железа вплетались людские голоса.

Медички остановили арбу возле лагеря. Люди, усталые, злые, чумазые от пыли и керосиновой копоти, рыли продольную траншею. Саранча скатывалась в нее. Тут же ее закапывали. Несколько человек ходили с мешками и рассыпали по полю жмыховую муку. Увидев арбу и в ней медичек, бойцы потянулись к ним. Больных пока не было, но царапин у всех хватало. В ход пошел йод, бинты. Тамара Яновна попросила, чтобы позвали уполномоченного. Еще до отъезда из Ашхабада в ЦК были назначены в каждый отряд чрезвычайные уполномоченные — ЧУСАРы. На них лежала вся ответственность за организацию борьбы с саранчой. Здесь уполномоченным оказался секретарь райкома комсомола. Крикливый юноша с метлой бегал вдоль траншеи, сметая саранчуков. Он не обращал внимания на подъехавших медиков. Наконец, подошел.

— Здравствуйте, — грубовато приветствовал он их. — Не вовремя вы к нам. Только людей от дела отвлекаете!

— Потом будет поздно, — возразила Красовская. — Именно сейчас самое время подсказать вам, чтобы запретили людям пить сырую воду. Вы даже не представляете, что может произойти. Всюду отравленная мука. Дунет ветер и вся рассыпанная масса поднимется в воздух, а потом осядет в речку. Представляете, что может произойти?

— Представляю! — так же грубо ответил секретарь и спросил: — А вы представляете, что жмых пожирает саранча в два счета. Раз, два — и нет!

— Все равно кипятите воду. Я приказываю вам, как врач и представитель Наркомздрава!

— Ладно, будем, раз приказываете, — пошел на уступку парень и, повернувшись к комсомольцам, крикнул: — Майлы, возьми людей и начинайте кипятить воду!

— Как думаете, сколько еще продлится война с саранчой? — спросила Тамара Яновна.

— Не меньше недели, — ответил, поразмыслив, секретарь. — Пограничники говорят, по ту сторону границы тоже ее много.

— Место у вас для ночлега есть?

— Вповалку все, в палатках, — небрежно отозвался секретарь.

— А если прямо здесь расположим медпункт?

— Палатки нет, товарищ Красовская. Да и мы не стоим на месте. Знаете, как великий поэт Пушкин писал: «Саранча летела, летела — села, все съела и опять полетела». А мы что? Куда саранча, туда и мы. Лучше живите на станции. Если что случится — приедем за вами.

— Ладно, — согласилась Тамара Яновна, — будем наезжать ежедневно. — Иргизочка! — крикнула она помощницу, — поехали дальше!