Я встал рядом с нашим командующим и поприветствовал Фремсинета, а Мстислав, бросив на меня косой взгляд, сказал:

– Вадим, держись все время рядом. Я за тебя отвечаю.

– Конечно, - спорить с Выдыбаем было ни к чему, все равно поступлю по-своему. И ослабив левую ногу, я застыл в ожидании.

Одна минута сменяла другую. Время текло, как ему и положено. К Выдыбаю постоянно подходили командиры отрядов-экипажей, и он отдавал им распоряжения. Высадка на берег проходила без сбоев и спустя полчаса ударный кулак варягов в двадцать четыре сотни мечей, оставив на пляже двести воинов, был готов к выступлению. Прикрытые броней суровые мужчины, с авангардом из витязей Святовида, выстроились на дороге. Вновь появился Сигтунский лагман, который сообщил, что его бойцы уже начали движение, и Мстислав, оглядев наше воинство, в котором каждый командир знал свой маневр, взмахнул рукой и выкрикнул:

– Пошли!

Одновременно все вокруг заскрежетало и загромыхало. Металл ударялся об металл и ведомая Гуттормом Тостереном и Хунди Фремсинетом славянская армия начала движение. Опытные варяги, которые умели биться любым правильным строем, хоть клином, хоть фалангой, быстро поймали шаг и двигались исключительно в ногу. Мы с Выдыбаем и охранявшие своего вождя воины присоединились к экипажу "Стратима", который шел сразу за тяжеловооруженными витязями. На ходу я надел шлем и подтянул завязки. После чего, совершенно неосознанно, по привычке, держа равнение на тех, кто был справа и слева, попытался проанализировать то, что чувствовал перед боем, в котором меня могли убить.

Во-первых, я был спокоен и уверен в собственных силах. Может быть, даже чересчур. Я знал, что могу победить почти любого среднего бойца, который выйдет против меня, а в ножнах на моем боку дремал верный "Змиулан", который был готов испить вражьей крови. Кроме того, я понимал, в чем причина этого похода и четко осознавал, что в этом самом месте, на самой окраине цивилизованного мира, творилось будущее. Ну и самое главное, я верил в себя. Ведь за минувший год под руководством опытных наставников Вадим Сокол прошел такую психологическую подготовку, что теперь мне сам черт не брат, ибо страха нет и я давно уже не испытывал какой либо неуверенности. И это закономерно, поскольку основным моим учителем был витязь Триглава.

Невольно вспомнились наставления храмовника, и тут же в своих ушах я услышал его ровный негромкий голос, так, словно он находился где-то рядом:

"Запомни, витязем станет лишь тот, кто преодолеет свой страх, ибо, переступая через него, человек становится вровень со своими предками-небожителями".

"Не забывай, твоя главная сила не в остром мече или огненных копьях, которые были в твоем времени, а в готовности без сомнений и колебаний, доверившись лишь одной своей интуиции, пустить оружие в ход".

"Всмотрись в себя, и ты увидишь заготовку, из которой можно сделать все, что угодно. Но тот, кто силен духом, сам делает себя. Это закон природы, и если твоя сила воли будет крепка словно сталь, то ты переможешь любую беду и найдешь выход из любой сложной ситуации".

"Знай, что воин, павший в бою с врагами своего народа, бессмертен, ибо его душа не умрет и не растворится в пространстве, а отправится прямиком к богам, которые встретят младшего сородича с честью и даруют ему новое перерождение. Поэтому настоящий русич, идя на верную погибель, не боится смерти, хотя и не торопит ее, поскольку на земле всегда есть какие-то незавершенные дела".

"Пойми, что лишь тот, кто воюет ради мира, достоин почестей, а война ради крови, богатств и материнских слез, чужда нашему народу, даже витязям, которые рождены для битв и сражений".

"Верь, что сила богов в каждом из нас, и знай, что когда нам становится совсем худо, мы в состоянии разбудить ее. И если с тобой произойдет нечто подобное, то запомни это состояние своей души, а позже попробуй вновь вызвать его. Так ты станешь сильнее".

"Усвой простые истины, ради чего стоит биться и проливать кровь, как свою, так и чужую. Витязь лишь тогда любимец богов, когда он воюет ради своего народа, родины и чести. И если это так, то Правда всегда будет на его стороне, а твердость духа и воля к победе, не оставят воина в трудную минуту".

Да-а, правильные вещи говорил наставник Сивер, с которым по прожитым годам мы ровесники, а по сути, несмотря ни на что, он старше и мудрее бывшего подполковника Вадима Соколова. Ведь дело здесь не в знании арифметики, геометрии или физике. Все это чушь по сравнению с жизненным опытом и пониманием того, как и по каким законам живет мир и мать-природа. Это я готов признавать всегда и в итоге хотел бы стать таким, как Сивер, не полной его копией, конечно, а со своими личностными характеристиками. Но это потом, а пока захват города...

– Фух!
– Выдохнув, я отвлекся от посторонних мыслей и огляделся.

Наступил рассвет. Примерно, восьмой час утра. Слева был глубокий овраг. Справа небольшая деревушка и дубовая роща. Дорога под ногами широкая, значит, мы вышли на основной тракт. Ну, а перед нами, всего в полукилометре, город Сигтуна, чьи высокие деревянные стены я уже могу разглядеть. Ворота, которые носят название Восточных, были открыты. В них потоком вливались размахивающие обнаженным оружием воины, наверняка, бойцы Гутторма Тостерена. И если судить по тому, что на стенах виднелись бегающие люди, то отнюдь не все проходило ладно и гладко. Что-то определенно пошло не так. Это факт, ибо лагман обещал, что в город мы войдем тихо, и на мягких лапах, аки пардусы. Однако я заметил, что один из стражников подбежал к бронзовому диску, который висел над воротами, а затем в его руках появилась какая-то палка, а может быть меч или копье, слишком далеко, чтобы разглядеть в подробностях. Секунда. Другая. И воин начал бить тревогу. Звук голосистого гонга, который предупреждал короля и его воинов об опасности, раскатился по окрестностям и над городом. Нам следовало поторопиться, и я посмотрел на Выдыбая. Мол, чего медлишь? Но наш полководец и сам все понимал, и над строем разнеслась его команда: