Катэрына зачем-то присела на корточки, закусила губу и с остервенением поливала очередью выбитые стекла, откуда показывались то руки, то головы.

Вторая ракета пронеслась наискось дороги. Передний «мерс», почти неповрежденный, только с погнутой дверцей, пытался вывернуть колеса и выбраться на полосу. Ракета ударила его в стекло. Я услышал звон, потом раздался мощный взрыв уже в самой машине. Тугой огонь вышиб все стекла и двери, вырвался победно наружу. Вместе с огнем вывалились объятые пламенем человеческие фигуры. Я с наслаждением выпустил в них длинную очередь. Пули подбрасывали тела, и это было хорошо…

Лютовой взмахнул рукой в последний раз, заорал:

– Все!.. Уходим!

Я попытался поменять рожок, но Лютовой дернул меня за локоть, потащил. Рядом прогремели три короткие очереди. Это Бродяга, уже поменяв рожок, прикрывал наше отступление короткими злыми очередями.

Мы втроем вбежали в проходные дворы, я бежал машинально, не верил, что уйдем. Почти сразу навстречу попались двое бегущих милиционеров. Катэрына оскалила зубы, в самом деле острые, как у лисенка, рука метнулась под полу курточки, но один из милиционеров прокричал быстро:

– Ребята, мы вас не видели!

Мы промчались мимо. В одном из дворов Лютовой перешел на шаг, оглянулся пару раз, заговорил уже почти спокойно, только голос вздрагивал, как натянутая струна:

– Да, так что там за стрельба была, а?.. Никто не знает?..

У подъездов на нас смотрели старушки, балдеющие тинейджеры. Кто-то спросил тупо:

– Мужики, что там за стрельба была?

– Не знаем, – ответил Лютовой. – Мы там не проходили.

– Ага, – сказала одна женщина с трубным голосом и властными манерами, такие обычно становились председателями месткомов и дворкомов. – Понятно. И здесь вы тоже не проходили. Верно, соседи?

Соседи загудели подтверждающе. Лютовой тихонько ругнулся, что-то в нас не то, может быть, морды недостаточно обывательские. Мы прошли еще с десяток дворов, все время слегка петляя, потом кто-то тронул меня сзади за рукав и сказал тихо:

– Вот сюда. Быстро.

Дальше был спуск по бесконечной трубе. Металлические скобы, заменяющие ступеньки, предательски подрагивали под моим весом. Я опускался в полную черноту, снизу доносилось сопение, покряхтывание, потом и оно затихло. Руки занемели, я опускался все медленнее. Мелькнула мысль, что вообще-то можно разжать немеющие пальцы, ведь я уже все сделал даже здесь…

Снизу блеснул яркий луч фонарика. Я опускался внутри широкой трубы, каменные стены покрыты ржавчиной и плесенью. Лютовой уже внизу, фонарик наконец повернул, луч пошел шарить вокруг, высвечивать огромнейшую пещеру.

Я наконец опустился на самое дно, остановился, прислонившись к лестнице. Дыхание вырывалось с хрипами, а сердце наконец-то колотится, как у перепуганного воробья. Нет, не пещера, под ногами Лютового остатки бетонных шпал. Похоже, мы пробрались в один из метрополитенов стратегического назначения, здесь должны были ездить платформы с ракетами. Когда-то даже ездили.

Катэрына и Бродяга куда-то исчезли по дороге.

– Переждем здесь, – объяснил Лютовой. Он направил свет фонарика вдаль, но луч утонул в черноте, будто им посветили в ночное небо. – Сейчас район оцеплен, идут облавы. Как и принято, постепенно затягивают петлю к Центру.

Я спросил неверяще:

– А сюда не заглянут?

Он коротко усмехнулся.

– Что, разочарован?.. Колеса красиво на взлетной полосе, бензин в один конец… Придется харакирить, ведь в бою погибнуть не повезло!

Я оглядел серые стены, высокий бетонный свод, откуда в трех местах сочилась вода. Почти везде свод зеленый от плесени, неприятно блестит. Чернота уходит в обе стороны, а мы топчемся на стертых шпалах. Потом в кромешной тьме заблистали огоньки. Я насторожился, наконец-то вставил в автомат полный рожок взамен пустого.

– Это свои, – сказал Лютовой.

Он поднял фонарик, подвигал. В ответ начертили тоже некую абракадабру. Спустя десять минут из темноты вынырнуло с десяток молодых и не очень мужчин. Одеты кто во что, как и вооружены, двое вообще с виду настоящие новые русские, прикид тянет на десяток тысяч баксов, как такие рискнули спуститься в грязное вонючее подземелье…

Лютовой сказал властно:

– Все в диспетчерскую!.. Будем ждать.

На меня посматривали без особого любопытства, хотя я перехватил пару очень внимательных взглядов. Одно дело, когда человека допускают к участию там, наверху, другое – запускают сюда. Конечно, и наши спецслужбы, и юсовцы знают о существовании таких вот тоннелей, но здесь у них нет той наглой уверенности, что наверху. Здесь не задействуешь вертолеты и даже спутники, а жизнь, она ж одна, лучше живой пес, чем мертвый лев, лучше подать рапорт об увольнении, чем лезть в эти страшные норы. Сражаться с фанатиками на равных могут только фанатики, а откуда фанатики у юсовского режима?