Конвенций миротворческих у нас пока нет, и я готов осторожно рушить стереотипы местечковых разборок: чех-стеклодув уже сделал несколько специфических «колб» по чертежам Гриши — уложили в два таких «стакана» пару Ф-1, после чего Демченко скинул их с высоты. Как и ожидалось, запалы, после разрушения стекла, сработали, и эти авиационные недобомбочки исправно взорвались. Сейчас к разработкам подключились научники — инженерно-военно-научная тройка пробует новые варианты легкого бомбового оснащения. Надо будет — накроем с воздуха.

Блокпост тут, пожалуй, самый серьезный.

Уже два пулемета имеется. Домик блокпоста из толстенных бревен, обложен мешками с песком, узкие бойницы, два штыря антенн, прожектора, флаг анклава. РЛС позади поста, на отдельной вышке. По обе стороны дороги — окопы и стрелковые ячейки, за ними следят, даже бермы очищены от снега. Шлагбаум полосатый преграждает путь, в сотне метров поперек дороги лежит здоровенное бревно, возле него stop-табличка. Каждый раз они это бревно оттаскивают? Наверное, лебедка есть…

— Гриша, а если враг издали начнет?

— Не-а, — раньше Гонты отмел мое предположение Смирнов. — Там, в самых удобных и ровных местах, для самых ушлых у нас три мины собраны, на базе «клейморов», на радиоподрыве.

Это так, «клейморы» мне уже дают. По жесткому лимиту, как и два типа гранат, не более двух единиц любого из наименований в неделю. Странная логика у «снабженцев»: гранаты наши, мины — их «шалунихи». Взрывчатку «россыпью» — пока никак и никакую. Запрет: не хотят Смотрящие, чтобы мы тут супербомбы лепили, о чем я сразу сообщил нашим воинственным фантазерам, — мол, не вздумайте!

— Рискуете с радиоподрывом.

— Обесточиваем, когда наши плотно ездят.

— А мангруппа как быстро поспеет по тревоге?

— По нормативу, — уклонился прапорщик. — Так ведь Кордон в обязаловке впряжен, трех бойцов подкидывают на своей машине.

— На «запоре»?

— Угу. Они его перекрасили в камуфло. Точнее, переклеили пленкой. Ну и патруль на квадрах. Два постоянно на трассе — челночат.

Вижу я, как они «челночат».

Один, вот ведь удивительно, как раз тут и обретается — челночит за постом. Квадр, словно почувствовав мой интерес, взревел двигателем, проехал мимо открытого шлагбаума и направился к бревнищу. Интересно, интересно, ну-ка… Но презентации фокуса не случилось: водитель просто скатился в овраг, а потом легко выбрался наверх, уже за препятствием. Крутанулся в воздухе сизый дымок — и патруль неспешно покатил в сторону «паковской дороги». Где-то там сейчас работают орлы Демченко.

— Демон-то что сейчас в тех краях делает?

— Так минирует! — жизнерадостно ответил Гонта. — Все сходы с трассы в сторону Больших Полян перекрывает, чтобы не катались, падлы.

— Постой, это же вроде не его профиль?

— Ну мы типа по очереди, — странно замялся Гриша. — Типа помогаем друг другу.

Ясно. Сталкера тоже президента охраняют. Выкатились в даль темную — и блюдут.

«Минируют».

Ох, уезжать мне надо, а то все на ушах.

Торможу реальную работу.

В Белой Церкви имеются две производственные достопримечательности: соледобыча и восстановление храма. Соль — важный ресурс, египтяне и франки уже заинтересовались. Можно ее и каналом таскать, понятное дело. Но по себе знаю, «весовые позиции» всегда лучше брать на месте — уж очень дорог каждый грамм лимитированной поставки. А морская соль, кою теоретически можно добывать на Морском Посту, нам не нужна — горькая, грязная, чистить надо, воду фильтровать. На засолку не годится.

В поселке уже двадцать человек постоянных жителей, на соляной фабрике трудятся две семьи. Восстановление храма идет медленно. Впрочем, все по графику, Ковтонюк следит. Спешки особой в реанимации храма нет: огромного наплыва верующих у нас пока не наблюдается. Однако они есть и в восстановлении посильно участвуют, живут в отдельной «временной» избенке-самостройке.

Кузнец с Якубом уже прикидывают, как, где и из чего лить колокола. Предупредил: на большие металла не дам.

Отец Сергий, в миру Николай Карлов, с которым мы пару раз крепко пособачились, на деле мужик нормальный, понимающий, так что в будущем Белой Церкви я уверен. Солеварню посещать не стал: был на открытии.

А вот Город Мастеров мне интересен.

Так в народе уже прозвали «комплекс», устроенный в бывшем помещении поселкового магазина, где постепенно обосновываются наши ремесленники. Есть гончар, есть резчик по дереву — первые ложки и миски, еще не расписанные, мне подарил. Подогнал ему краски, но он совместно с научниками работает над рецептурой красок старинных, посконных, так сказать, сермяжных. Ковроткацкий станок из подвала с большими сложностями извлекли, теперь женщины его осваивают. На «привозных» нитках: нет у нас пока никакой шерсти, кроме, зараза, волчьей. Козы нужны! Ну долбаные франки, погодите…