– И чему радуетесь? – спросил Крылов уже враждебно, злой, что этот профессионал так легко разгадывает нехитрые действия скифов.

Тимоноф развел руками:

– А тому, что мы похожи. Ведь у вас нет разрешения на этот пистолет? Я отличу по щелчку затвор ружья, на которое выдается разрешение… от щелчков пистолетов. Это у вас «ТТ», могу назвать калибр, скорострельность…

– Не знаю, – ответил Крылов нарочито елейным голосом и прямо посмотрел Тимонофу в глаза, – о чем вы таком говорите. Извините, но у меня мало времени…

Тимоноф покачал головой. Надменность ушла с лица, Крылов видел, как медленно и нехотя проступает горечь, а в глазах появилась усталость.

– Черт бы вас побрал! – вырвалось у него внезапно. – Вы, кучка дилетантов, со своим дурацким… ладно, признаю, со своей гениальной идеей этой скифизации, не просто потеснили, а серьезно обескровили многие движения. Даже боевые отряды пощипали. Не знаете?

Крылов ответил честно:

– Для меня это новость.

– Всего лишь потому, – ответил Тимоноф с некоторым пренебрежением, – что пока что не придаете значения патриотическому воспитанию молодежи. Но, думаю, у вас это упущение временное. Да, от нас к вам ушло с пару сот крепких ребят, на которых мы возлагали надежды. От партии «Женщины нашей России» к вам перебежали несколько самых активных. Там тоже рвут и мечут, уже ходили в Министерство юстиции с требованиями если не запретить, то как-то ограничить вашу деятельность. Даже от движения «Интеллигенция Руси» к вам переметнулись какие-то высоколобые… так говорят, хотя в их партии это тщательно скрывают.

– У вас хорошо поставлена разведка, – заметил Крылов. Сердце его учащенно билось. – Профессионально…

– Да какие теперь профи? – отмахнулся Тимоноф. – Так, шушера… Кстати, вам тоже нужно обратить внимание как на разведку, так и на контрразведку.

Крылов демонстративно посмотрел на часы, поинтересовался:

– И что вы хотите? Конкретно?

Он уже чувствовал, с чем пришел Тимоноф, но этот уполномоченный по связям все не может заставить себя выговорить эти слова, ведь совсем недавно приходил совсем-совсем иначе…

Тимоноф выдохнул, сразу став меньше, уже не пламенный вождь, а немолодой офицер, уставший пробивать стены, когда впереди вырастают все новые и новые. Посмотрел исподлобья, процедил:

– Мы готовы влиться в ваше… движение. На известных условиях, естественно.

– Спасибо, – поблагодарил Крылов. Сердце билось учащенно, ибо тягаться с его организацией мало кто рискнул бы, даже этого уполномоченного по связям, если честно, он попросту боится. – Но у нас не объединение… У нас, вы же сами видите, у нас все открыто… у нас либо скифы… либо… все остальные.

Тимоноф кивнул:

– Да, это мне особенно нравится. Как у иудеев: они люди, остальные – гои. Рабочий скот для евреев. Навоз для их садов и полей. Всякие клятвы еврея перед неевреем не имеют силы, так как нееврей – не человек. К тому же вы своей идеологией в самом зародыше подавляете саму возможность раскола!

Крылов вздохнул:

– К сожалению, люди всегда найдут возможность для раскола.

– Мы будем таких выявлять заранее, – пообещал Тимоноф. – Я предлагаю вам соединиться… ладно-ладно, я предлагаю вам принять нашу организацию в свое движение. Мы могли бы стать ядром вашей ударной мощи. Вам без этого не обойтись.

Он смотрел Крылову в глаза, даже дыхание затаил. Крылов внезапно ощутил, как для него это важно. Некоторое время не сводили глаз один с другого.

– Мне не хотелось бы отпугивать мирных интеллигентных людей от нашего движения, – проговорил Крылов наконец. – Потому мы не можем принять вашу организацию, уж извините. Но мы не будем препятствовать, если ваши люди, оставив вашу организацию, примут участие в нашем движении. Я знаю, что, каких бы собак на вас ни вешали… мол, фашисты, националисты, мракобесы, расисты,– на самом деле у вас собрались люди, что болеют за Россию. А такие люди намного лучше, чем тот скот, что живет только работой, бабами, жратвой и развлечениями. Это все равно скот, один у него диплом, два или нет ни одного.

Тимоноф нахмурился, молчал. Брови сшиблись на переносице, лоб прорезали глубокие складки.

– Не знаю, – проговорил он с сомнением, – правильно ли вы делаете… Все-таки у нас организация с крепким костяком. Ей несколько лет. А сколько скифам?

Крылов оглянулся на календарь.

– Ого, – ответил он, – как время летит! Через пару недель мы собираемся отпраздновать великую победу наших войск над иноземными захватчиками.

Тимоноф спросил с недоумением:

– Через две недели? Что за дата? Бородинское сражение?

Крылов пренебрежительно отмахнулся:

– На Бородинском русская армия потерпела сокрушительное поражение. Но вот две тысячи триста тридцать пять лет назад наша скифская армия пришла на помощь осажденной македонцами Ольвии… это были наши союзники, и наголову разгромила отборнейшее македонское войско во главе с лучшим полководцем Александра Македонского – Зорапионом. Кстати, сам Зорапион пал в битве, а скифы сделали из его черепа чашу. Ну, знаете ли, был у нас тогда такой милый обычай…