– Продуло… малость…

Он долго откашливался, вытирал рот и глаза, а Черный Принц, потеряв терпение, сказал резко:

– Ладно, это была минутная слабость. Сейчас мы решаем: двигаемся вперед или… остановимся.

Гаврилов сказал осторожно:

– Остановиться – это не всегда плохо. Остановиться – это перевести дух, подтянуть обозы, собрать резервы, сосредоточиться для нового рывка… Но, если честно, я тоже считаю, что надо поторопиться собрать подписи. Мы можем не успеть!

Крылов сказал хрипло:

– А возрастной ценз? В России в президенты выбирают только стариков. Такова традиция.

Черный Принц возразил:

– На этот раз выбирать будут скифы!

– Но по старым законам? У нас никогда не было молодых правителей.

– А Ленин, Сталин? – возразил Черный Принц. – Свердлову вообще было не то двадцать, не то двадцать один год, когда он стал, по нынешним меркам, президентом страны!

Матросов сказал зло:

– Так то революция! Революции всегда делались молодыми. И возглавлялись ими… до тех пор, пока их не отодвигали более старые пердуны. Ты еще царей вспомни!

– А что царей? Вот Петр Первый…

– Петра не выбирали! А то бы хрен он прокрался к рычагам. При любой выборной системе остановили бы еще до порога. А у нас теперь не престолонаследие…

– Увы, – согласился Черный Принц. – Надо будет ввести, а? Или оставим выборную? Может быть, придумаем что-то еще?

– Че?

– Ну, че-нибудь вроде Олимпийских игр. Кто наберет больше очков, того и ставим царем.

Тор предложил кровожадно:

– Тогда по армрестлингу!

– Фиг тебе, – возразил Откин. – Президент должен быть силен мозгами.

– С мозгами у нас многие, – возразил Тор. – Да только работают не так, не тем, не туда… а то и вовсе спят, а работает у такого умника совсем другое… Вон как у нашего Крылова.

Крылов поморщился:

– А что у Крылова?

– У тебя все работает, – сказал Тор поспешно. – И верхняя голова тоже. А у других только та, которой легче. Ладно, Черный Принц прав, президент из любого из нас еще молокосос… в сравнении с теми разжиревшими монстрами из правительства. Но кто сказал, что мы обязаны играть по их правилам?

Черный Принц сказал задумчиво:

– Играть придется по их. В Конституции ясно записано, мол, только с тридцати пяти можно выдвигаться на президента. Но мы все моложе…

Матросов пошарил взглядом по лицам.

– Неужели все?.. Хоть кто-нибудь подошел близко? Или подойдет к следующему сроку выборов?

Крылов сказал с неохотой:

– Мне тридцать четыре. Так что к следующим выборам мог бы… но будь я проклят, если дотерплю хоть в Госдуме! Я уже и так скоро кусаться начну.

Черный Принц слушал, кивал, потом сказал, словно вне всякой связи:

– Когда заполняешь больничный лист, то спрашивают, сколько тебе полных лет. А когда в армию, то с какого года рождения… То есть врач, если тебе до двадцати лет всего сутки, все равно пишет девятнадцать, а для армии, если ты родился после первого января, тебе засчитывается весь этот год целиком… А как с выборами? Кто знает?

Все переглядывались. Откин сказал с неудовольствием:

– Ты уже в такие дебри заглядываешь! Мы и Основного Закона не читали.

– Надо читать, – отрезал Черный Принц. – Ребята, вы еще не поняли? Или в вашу мозговую серость еще не дошло? Мы в самом деле выдвигаем скифа в президенты!

Крылов старался слушать, но голоса как-то странно прорывались через завесу мрачного отчаяния. Яна, похоже, уже ушла. Чтобы ее вернуть, черт знает что надо совершить. Но не хапать же из кормушки депутатов побольше, побольше, побольше – чтобы показать ей свою крутость, беспринципность, пренебрежение к тем ценностям, которые вешает на уши лохам-избирателям? Так должен поступать настоящий мужчина-победитель… черт, почему же он не может?

В глазах потемнело, кровь толчками ломилась в виски. Он ощутил прилив такого отчаяния, что вслепую ухватился за края стола, содрогнулся всем телом, дряхлый и раздавленный горным хребтом ужаса.

– Да что мы за люди? – прошептал он. Все видели его отчаянные глаза, под ними висели трехъярусные мешки – темные, в мелких сеточках, похожие на рыбацкие сети. – Почему не можем сидеть на месте, как остальные страны? Сидеть тихонько и сопеть в тряпочку? Тем более в этой гребаной России. Она ж никак не отойдет от прошлой стройки, что все-таки сорвалась! Почему снова беремся строить великую державу… да что там великую – конечно же, величайшую! И опять же, величайшую и самую благородную, что берется облагодетельствовать все человечество!