– Все равно не смей! Сам же говорил – это мечта человечества… это будущее… Ну послушай меня! Зачем?.. Своими руками?..

Ее намагниченный голос увядал, речь становилась бессвязной. Потом она и вовсе замолчала, ибо даже дышала с трудом. С волос теперь, словно из костра, поднимались искры и таяли в дубовых ветвях. Показалось, в зарешеченных окнах вспыхнуло пламя, но это мигнул ярким светом брошенный на землю фонарик – перегорели батареи. Сторожевой старый пес прибрел к флигелю, тревожно понюхал воздух, огляделся и так же неспешно удалился со вздыбленной на загривке шерстью.

Когда начало светать, Сколот расцепил руки, экскурсоводша тотчас оторвалась от его куртки, откатилась в сторону, однако тут же вскочила на ноги и обрела голос:

– Ну что ты делаешь, блаженный?! Только пожара нам здесь не хватало! Да тебя надо изолировать!

– Солариса здесь нет, – проговорил он, разгибая очужевшее тело. – Стратиг сдал…

– Что?!..

– Я столько горькой соли съел, чтобы восстановить технологию топлива! И вот так, за здорово живешь, отдать китайцам?! А они нам что дали? Порох?!

– Не кричи – сторожа разбудишь! – вдруг спохватилась Дара. – Лучше принеси огнетушитель. У входа висит…

– Нет, я понимаю – борьба Востока и Запада, – зашептал Сколот, – равновесие полюсов, баланс сил… Но почему опять за наш счет? Да, я рассуждаю эгоистично…

– Не рассуждай, – наставительно оборвала экскурсоводша. – Повинуйся року.

– Я и повинуюсь, – облегченно отозвался он.

Дара оббежала флигель, придирчиво заглядывая в окна, принюхалась.

– Нет, вроде дымом не пахнет… А если где затлело? Ты что? Полыхнет, и пожарка не успеет. Там столько экспонатов!

– Не бойся. Здесь уже не загорится.

Она не поверила, покрутила пальцем у виска и убежала за огнетушителем. В это время за воротами парка блеснул и погас свет автомобильных фар, и поспешность, с которой из музея выскочил сторож, встряхнула Сколота – это мог быть Стратиг! Когда машина въехала на территорию музея и зарулила на стоянку, он уже стоял там, преграждая путь.

И увидел сквозь лобовое стекло расплывчатое женское лицо, обрамленное узором серебристого венца…

Водительская дверца распахнулась, но Зазноба не вышла из машины, а лишь выставила свои маленькие ножки и стала снимать ботинки.

– Семь часов за рулем, устала, – как ни в чем не бывало проговорила она. – Не обращай внимания… Приехала на Мауру, а тебя нет, только старое кострище. Рассказывай, как сбежал с горы.

Сколот обошел машину, заглянул внутрь – на заднем сиденье лежала его зачехленная гитара.

– Следом за журавлями, – скупо отозвался он, сдерживая накат мутной волны предчувствия. – Косяк в ловушку занесло…

– У тебя все просто. Помню, критическая масса желания…

– И это не всегда помогает, – признался он, вспомнив зал времени. – Меня преследуют неудачи.

– Из круга Валги не вырвешься…

– Ты привезла гитару? – поинтересовался он, подавляя желание спросить об отце.

Зазноба с удовольствием вытянула босые беспалые ноги.

– Как и обещала… Эх, поспать бы немного… Ты где здесь обосновался? В приюте для Странников?

– Нет, у меня будка на причале. – Сколот извлек гитару из машины и стащил чехол. – Хочешь, провожу?

– Лучше спой, – попросила Дара.

Он перебрал струны непослушными, отвыкшими пальцами и играть не стал.

– Знаешь, без твоих песен стало пусто в переходе на Пушкинской, – проговорила Зазноба. – Там теперь какой-то парень поет, о гении-алхимике, собственного сочинения. На вид вас не отличить… И по выходным – целая группа из девушек с гитарами и в кожаных одеждах. Исполняют твои песни. Народу собирается, даже на улице стоят… Еще поклонники приходят, особенно поклонницы. По всей Москве висят твои портреты. «Найти и обезвредить особо опасного преступника». Оказывается, ты насильник, фальшивомонетчик и террорист. А кто-то рядом рисует графитти, пишет, что ты – гений. Реклама такая. На твоей точке до сих пор держат засаду, надеются – вернешься…

– Иногда скучаю по тому времени, – сказал Сколот, однако развивать ностальгические признания не стал, опасаясь нарваться на ее нравоучения.

– Я приехала за тобой, – вдруг заявила Дара. – Находиться здесь опасно.

– Но я никому не показывался на глаза! Иначе Валга не позволила бы ждать здесь.

– Это не ты, – успокоила Дара. – Недавно сюда приезжал важный ночной гость. Об этом уже наутро кощеям было известно. Музей попал под их пристальное наблюдение. Поэтому закрывается на ремонт.