Приск прекрасно понял, что означал этот монолог: Кука намекал, что поможет другу в предстоящих делах, но требовал за это соответствующую награду. Пока Зенон не уехал, об этом стоило переговорить с доверенным лицом Адриана.

Кука – преторианец? Почему бы и нет? Иметь своего человека подле императора всегда полезно. Тем более если человек сам мечтает о подобной службе. Живи себе в Риме, в постоянном лагере, неси караул на Палатине. Опять же жалованье приличное и срок службы короче.

– Хорошо, преторианец, а в Дробету поедешь вместе со мной? – рассмеялся Приск.

– Ну вот, я так и знал, что ты сделаешь какую-нибудь пакость. Скажу одно: как надел ты серебряную лорику, так тебя будто подменили. Старым товарищам никаких послаблений!

– Ладно, пошутил. Нужен ты мне больно в Дробете! Да, совсем забыл спросить… – сказал Приск небрежным тоном, подражая в интонациях Лонгину. – Что поделывает старина Валенс?

– Как что? Всё как обычно: тренирует новобранцев в своей пятьдесят девятой центурии, а в свободное время, которого у него подозрительно много, накачивается вином в ветеранской таверне.

– Здесь не появлялся?

– Здесь? – Кука изобразил недоумение. – Где – здесь?

– Тут.

– А… – Теперь Кука изобразил озарение. – Имеешь в виду у нас дома? Не приходил ли в гости к Кориолле? Не волочился ли за бывшей своей невестой? – Кука ухмылялся, видя, что Приск вертится как на углях, и отвечать не спешил. – Нет, представь, не приходил, хотя я его каждый раз приглашаю при встрече.

– Что-о-о?!

Приск ухватил приятеля за тунику на груди, закручивая ткань в узел так, что Куке вмиг стало не хватать воздуха.

– Так пошутил я… Пошутил. Не приглашал я, клянусь Геркулесом! – Приск нехотя отпустил трещавшую под напором его пальцев ткань. – Да он и не спрашивает о милой твоей никогда. О тебе – да, задает вопросы. И о Тиресии, и обо всех наших. А про Кориоллу – ни гугу.

Приск вернулся в спальню. Конкубина делала вид, что спит, но Приск знал, что это притворство. Она лежала на боку, отвернувшись лицом к стене. Он лег подле. Руки скользнули под мышки, под тонкую льняную тунику.

– Что тут у нас? Какие спелые со-очные плоды… – Бормоча интимные банальности, он тем временем губами скользил по плечу – от шелковистой кожи пахло яблоками и еще какими-то травами, которые Кориолла добавляла в воду.

Центуриона ждала сладостная влажная долина, проникать в которую надо с осторожностью, никаких звериных наскоков – лишь искусная медлительность, дающая ничуть не меньше наслаждений, чем бешеный напор. Их близость была изящной, как прогулка по горной тропе, и тропа эта пролегала между прежней долгой разлукой и грядущей, сулящей опасности и расставание.

Сентябрь 857 года от основания Рима

Дробета

Через три дня после приезда Лонгина, уже ближе к полудню, даки появились возле Дробеты. Они плелись по дороге, связанные веревками, а погоняли их несколько всадников – тоже даков. Впереди на вороном жеребце ехал молодой человек в длинном дакийском плаще с бахромой, под которым поблескивали начищенной чешуей бронзовых пластинок гетские доспехи.

Странная процессия остановилась в сотне футов от ворот, а едущий впереди приблизился. Был он без шлема, и длинные волосы падали на плечи звериной гривой, челка была подстрижена низко, скрывая глаза. Войлочной шапки не удостоен, значит, простой комат, чего не скажешь по доспехам и коню – скакун под командиром отряда был отменный. Но Децебал тем и славился, что приближал к себе людей не за происхождение, но лишь за заслуги. Так что неблагородная кровь варвара ровно ни о чем не говорила.

– Эй! Караульные! Я – Сабиней! – крикнул человек во всю силу легких. – Личный посол царя Децебала. Пришел отдать римской власти разбойников. Тех, кто дерзко нарушил мирный договор с Сенатом и народом Рима и напал на легата Лонгина.

Приск, стоявший в этот момент вместе с Тиресием на стене, в очередной раз плеснул себе в лицо водой из фляги, чтобы снять сонливость, – после обсуждения планов у Лонгина разговор плавно перетек в яростный спор в комнате Приска. Спорили о грядущей войне, о том, сколько сможет выставить Децебал, и будет ли эта война вообще.

– Узнаешь гостя? – спросил Тиресий.

– Конечно, узнаю. Наш старый враг Сабиней. Лазутчик. Мы взяли его в плен зимой, а потом он удрал.

– Это ты его отпустил, – напомнил Тиресий. – И он едва не прикончил нас в битве близ Дуростора [37] .