– Ему, толстому.

– Не надо, – буркнул Малыш. – Я ему всыпал. Еще зимой.

– То-то я его не узнал, когда встретил! – заржал Кука. – Нос на сторону, шепелявит, половины зубов нет.

– Серьезная плата за один шлепок, – заметил Тиресий.

– Теперь Клемент до скончания дней будет зерно нам отпускать в долг, а руки при этом за спину закладывать, – заметил Приск.

– Ну и кого ты еще побил? – спросил Кука.

Малыш глянул исподлобья.

– Так, парочку, для профилактики. Булочника, к примеру.

– А кого не бил?

Малыш задумался.

– Медика не бил.

– Почему?

– Вроде как не за что. И потом, после Клемента рук вроде никто не распускал.

– За зубы боялись, – заметил Кука.

Все засмеялись, Приск улыбнулся. Преувеличивала Кориолла свою беззащитность – было кому за нее заступиться. И всегда будет – пока подле канабы стоит лагерь Пятого Македонского.

Март 859 года от основания Рима [84]

Дробета

Ранняя весна лишь зашумела талой водой, закричала криком перелетных птиц и тут же загромыхала железом – легионы хлынули на дакийский берег – покорять и убивать. Но прежде долго свершали все положенные обряды. Резали приготовленных в жертву быков – когда Траян сам не приносил жертвы, то поручал сие Адриану, как будто Андриан – не легат легиона Минервы, а раб на бойне, вынужденный изо дня в день резать скотину. Впрочем, ковыряться во внутренностях животных и рассматривать их печенки в поисках благоприятных знамений Траян обязан был сам.

– Еще пара жертвоприношений, – бормотал под нос Адриан так, чтобы никто не слышал, – и нам не придется воевать – боги, обалдев от жертвенного дыма, сделают все за римлян.

Кроме положенных подношений Марсу – бык, овца и свинка – были принесены в жертву еще четыре быка – Траян ждал особого знака богов, а не просто обещания победы.

Но вот, наконец, боги насытились жертвенной кровью, надышались дымом с воздвигнутых в их честь алтарей, дали знак, понятный Траяну. Только тогда римская армия отправилась в поход – хлынула четырьмя потоками на северный берег [85] . Основная армия переправлялась по мосту Аполлодора. Один поток тут же двинулся вверх по течению реки Рабо, к лагерю в Бумбешти, второй – знакомым путем через Берзобис и Тибуск к перевалу Тапае, третий – карабкался к перевалу Боуты вдоль течения Алуты. И, наконец, четвертый охватывал Дакию с востока, это шла под командованием Лузия Квиета нумидийская конница, сначала на Пироборидаву, а дальше – на разрушенный в предыдущую кампанию Апул.

Для Второй Дакийской войны Траян собрал армию даже большую, чем для Первой [86] . Особенно много было в армии соединений из отдаленных частей империи. Они в легионах образовывали отдельные «этнические» части – от ста с небольшим до тысячи человек, этакие племенные островки.

– Салат из разного цвета капусты, – называл их Кука.

Набраны были и симмахиарии – тоже в большом количестве, особенно из германцев – их задача была послужить живой защитой для легионеров в кровопролитных сражениях, мясом для дакийских фальксов. Симмахиариев вербовали только на время войны – за службу им не полагалось гражданства, и воевали они за золото, и были, кажется, самыми бесшабашными вояками во всей римской армии.

Давний соперник Адриана Сервиан вел армию вверх по реке Рабо. Это был самый короткий путь к сердцу Дакии, но не самый простой. У перевала Вылкан дорога петляла, в любом ее извиве, скрытом подступающим вплотную густым лесом, могли затаиться даки. Это место будто нарочно было создано для ловушки. Разведчики донесли – впереди засада. Да только как податься назад, коли дорога узка, и колонне не развернуться?

На перевале даки пошли в бой с такой яростью, будто вся судьба войны и их царства зависели от того, пропустят они римлян вглубь своей страны – или остановят. Им удалось не просто преградить движение авангарду, но и повернуть римскую армию вспять, легионеры и ауксиларии попятились, отступили, бросив часть обоза, основные силы заперлись в лагере в Бумбешти. Лагерь был небольшой, целую армию вместить не мог, так что легионеры сражались у стен крепости. Поначалу казалось, что даки возьмут лагерь, – но сил не хватило. Не было у них машин, а те, что дакам все же удалось захватить в римском обозе, сразу не удалось приспособить к бою: фабры успели срезать тяжи, прежде чем бросить обоз. Две-три самодельные лестницы мало чем подсобили нападавшим – легионеры их сбросили со стен без труда. Перестроившись, римские когорты вышли из лагеря и ударили на даков. Волна осаждавших отхлынула, окрасив кровью камни вокруг Бумбешти и оставив недвижные тела у стены.

Адриан во главе Первого легиона Минервы шел с армией Траяна. Первый легион, счастливый и верный. «Лучший легион империи», – говорил о нем Адриан. Говорил так часто, что сам поверил, и остальные начали за ним повторять.

Два недавно созданных легиона – Второй Траянов и Тридцатый Ульпиев император держал при себе в надежде, что новички постараются выслужиться перед главнокомандующим. Впрочем, нельзя сказать, что в этих легионах были сплошь новобранцы. Хребет, как всегда, составляли воины, успевшие отслужить не один год и переведенные из других подразделений. Ни один полководец не бросит легион целиком из новобранцев в бой, если не хочет, конечно, чтобы его тут же уничтожили.

Как и во время Первой войны, даки поначалу позволили римлянам продвигаться вглубь страны беспрепятственно. Правда, кое-что поменялось – уже не приходилось штурмовать отдельные крепости в предгорьях и строить дороги тоже не было нужды – армия двигалась скорым маршем, проходя за день положенные мили.

Но даки все время находились где-то рядом. В густом лесу, в зарослях кустарника, у переправы – то отряд фуражиров исчезал, то разведчики попадали в ловушку, то обоз с хлебом, посланный из Виминация, буквально испарялся по дороге без следа. Все, что находили римляне после ночной атаки, – это изувеченные головы товарищей, насаженные на колья. Подобные мертвые «стражи» могли попасться где угодно – у разрушенной дакийской крепости, у сожженного дома римского поселенца. И как ни спешили римляне вперед, они постоянно теряли людей, в то время как даки оставались неуловимы.