Накаркал.

Тарек обернулся ко мне, знаком попросил вина, сделал вид, что как следует глотнул, и сообщил шепотом:

— Хвост.

Надо же, усвоил мою терминологию. Действительно, за нами всадник, порядочно далеко — с полкилометра. Паранойя отзвонила колоколом громкого боя.

— Вижу. Один всадник.

— И я вижу. Хотя беспокойство птиц я увидел раньше. Если бы был маг — озаботился бы отводом глаз. Впрочем, возможно, он предполагает наличие у нас амулетов.

— С такого расстояния ленту не различаю. Но думаю, соглядатай. Если бы хотел ввязаться в драку — уже давно догнал.

Я уже деятельно взводил арбалет.

— Сейчас и проверим. Через четверть мили — поворот в нужную нам сторону. Если и он повернет — наверняка соглядатай. А что тогда делать будем, командир?

— При таком транспорте избавиться от хвоста мы не можем. Бросать наши телеги со всем добром — и того глупее. Значит, будем или валить, или брать живьем. Второе предпочтительно.

— А ведь тут недалеко то место, что ты присмотрел для засады. Вот и пригодилось.

Дождавшись моей приготовленной позиции, я подаю знак «Внимание, опасность!» тем, что впереди. Сарат увидел, тихо сказал что-то Ире, и она погнала лошадку вперед к кустам, где и планировалось спрятать транспортное средство. Места хватило бы на пять телег. Туда же направил нашу вторую телегу Тарек, а я сам, подхватив арбалет, укрылся в стрелковой ячейке. Планировалось, что Тарек с луком должен был передать телегу и бежать ко второй огневой позиции, но только если противник не будет его видеть. Кусты могли бы скрыть передвижение.

Сидеть в моем укрытии было адски неудобно. К тому же я понимал, что наиболее опасная задача не у меня, а у напарника: я-то уже в укрытии, а ему еще до него добежать. Отдать должное — он успел.

Вот он — наша цель. Нас он не видит, не видит и нашего транспорта. Это его пока что не беспокоит, перед ним спуск, и можно предположить, что на спуске мы прибавили скорости. Но на всякий случай он переходит на рысь. Его конь наклоняет голову вперед — прекрасно, мне удобнее стрелять. И я стреляю.

Разряженный арбалет — в сторону. Бегом к всаднику, уже начавшему валиться вбок. Подхватить его: он не должен разбиться при падении. Но и за руками следить.

Стрела попала не совсем туда, куда я хотел. Пробито легкое, судя по звуку. Похоже, долго он не протянет. Значит, надо допросить быстро.

— Кто вы и зачем за нами следили?

— Пател-ил. Управляющий доктора Шхарат-ана. Он владелец этих земель. Получил приказ.

Похоже, ему трудно говорить длинными фразами.

Тарек встревает в допрос — видимо, навыки бывшего разведчика берут верх над субординацией:

— На каком основании был выдан приказ?

— Я навел хозяина на мысль. Что вы незаконно живете на его земле. И что вы производите что-то.

— Почему вы пришли к такому выводу?

Молчание.

— Он долго не проживет, у него внутреннее кровотечение. Но я могу попробовать продлить его жизнь.

Ирина! Ведь у нее же был ясный приказ: ни в коем случае не подходить. Так, разбор полетов я тебе гарантирую, девонька. Но не сейчас. И все равно странно: говорить такие слова в присутствии больного — грубейшее нарушение врачебной этики. Впрочем, наша целительница, вероятно, не давала клятву Гиппократа, или какой там ее аналог здесь имеется.

Эге, а у девицы, похоже, имеется длинный зуб против этого типа. Вон какая улыбочка — ну точно людоедка, добавляющая последнюю щепотку пряностей в любимое блюдо.

По моему знаку Ирина достает из своих закромов кувшинчики и коробочки. Настойка на рану, легкое касание мазью.

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы продлить твою жизнь.

Улыбка становится еще более широкой и еще менее приятной.

— Я тебя узнал. Ты племянница.

— Кое-чему научившаяся от, — непонятное слово.

Я вклиниваюсь в их диалог.

— Ирина, отставить разговоры. Вы не ответили на вопрос.

— Я вычислил вас. Вы посетили россыпь и нашли что-то ценное. Я думал, что вы не маг. Что кто-то другой погасил сигнальный амулет. А это были вы. Моя главная ошибка. И я анализировал ваши покупки в городе. Вы покупали вещи. Производственного назначения. И еще, что вы живете недалеко. И еще ваши дела с Морад-аром. Что-то очень ценное. Иначе он бы с вами не имел дела.

Будь ты неладен, он потерял сознание. И явно скоро умрет. А труп уже ничего не расскажет. Или расскажет? Но в моей команде некромантов нет… А вот у местных органов защиты правопорядка таковые, возможно, и найдутся.

— Кто знает, как можно сделать так, чтобы покойник уже ничего не рассказал?

У Тарека методы не из сложных:

— Изрубить на мелкие кусочки, всего и делов. Или, еще лучше, сжечь тело. Утопить тоже можно, но желательно поглубже.

У Ирины свой вариант:

— Есть один отвар. Вообще-то он для, — непонятное слово, — но если по принятии внутрь в течение суток больной умрет, то ни один некромант ничего сделать не сможет. Смешать его с болеутоляющим, ложки за глаза хватит. Хотя на него расходовать болеутоляющее…