– Я не уверена, что хочу, чтобы он вернулся, – честно призналась я, отрезая себе еще кусок фруктового пирога.

– Это ты сейчас так говоришь, потому что расстроена. Через несколько недель ты будешь думать совсем по-другому, вот увидишь.

Мама достала альбом с нашими свадебными фотографиями, как будто хотела доказать, что мы не можем разойтись, потому что – посмотри! – существуют вещественные доказательства, что мы были вместе.

– Посмотри, какие вы симпатичные здесь! – всхлипывала она. – Если бы только ты не отрезала волосы!

– Не думаю, что причина в этом, мама, – честно сказала я.

– Все образуется, ты увидишь, – сказал папа. – Все будет, как раньше.

– Позвони ему сейчас, – умоляла мама. – Скажи, чтобы он приехал к нам на Рождество. Прошу тебя! Сделай это для меня! Я собиралась приготовить в этом году гуся, специально для Эндрю.

– Не думаю, что это хорошая идея, мама. Он будет праздновать Рождество с Робин.

Я представила себе, как Эндрю и Робин будут праздновать Рождество. Как они серьезно склоняются над телепрограммой и отмечают маркером передачи, чтобы не пропустить ничего стоящего, потом Эндрю вносит это в табличку на своем компьютере, а Робин вычисляет среднее время просмотра телепередач в день.

Я вспомнила мою первую реакцию на Эндрю. Я была убеждена, что он не мой тип, и, как ни странно, оказалась права. Почему же я все-таки вышла за него замуж? Потому же, почему я в первый раз пошла к нему на свидание – я не могла придумать хорошего предлога, чтобы отказаться.

В середине декабря вышел январский номер «Сливок» с моими фотографиями Натали на обложках, моим интервью с ней внутри и еще четырьмя страницами фотографий. Атланта сама написала во вступлении, что автор этого интервью – близкая подруга Натали, которая знает телезвезду лучше всех на свете. После этого шли мои вопросы и ответы без всяких изменений (если не считать исправленные ошибки-набивки) и самая крупная подпись, которую я когда-либо видела: «Эксклюзивный материал от Линди Ашер». Дебби Джиб до такого не дожить.

За два дня до того, как журнал вышел в широкую продажу, мне позвонили из редакции. Оказалось, что к ним обращаются из разных изданий за разрешением напечатать интервью и фотографии. Но «Сливки» купили у меня только право печати, все остальные права остались за мной, поэтому я могла продавать этот материал кому захочу.

Ко мне обратились «Слухи», «Индепендент», журналы из Австралии, Испании и Северной Африки. Было больше тридцати звонков из американских газет и журналов, поэтому я позвонила Натали и дала ей возможность выбрать те издания, которые ей нравятся. Она была счастлива, потому что, высказавшись таким образом, она получала возможность исчезнуть на несколько лет. И я была счастлива, продавая интервью всем, кто хотел купить, исключая, конечно, «Слухи».

Когда я выписала всем счета, поняла, что в результате этой одной работы у меня уже достаточно денег на небольшой вклад за квартиру. Я подарю ребенку Натали что-нибудь замечательное.

В конце концов я праздновала Рождество с Джил, Саймоном и их детьми. Холли и Мэтью страшно понравились костюмы телепузиков, которые я им подарила. Они не соглашались надевать ничего другого. Хотя не обошлось без драки: нужно было решить, кто будет Лала, а кто Дипси. Чужие дети такие милые!

– Ты так мужественно себя ведешь, – постоянно твердила мне Джил, пока мы резали морковь и завертывали в бекон свиные сардельки.

– Знаешь, если я переживу Рождество, думаю, я смогу пережить все, что угодно.

– Именно так я чувствую себя каждый год, – ответила Джил.

Я купила для Джил у «Тиффани» кулон в виде сердечка, а Саймону подарила видеокассету с футбольными клипами. Джил тоже купила мне у «Тиффани» такой же кулон. Это показалось Саймону потрясающим совпадением. Он страшно удивлялся, пока мы ему не объяснили, что обе давно мечтали о таком сердечке, но нам казалось, что очень грустно покупать самим себе драгоценности.

– Как непривычно, что у меня нет подарка для Эндрю, – сказала я. – И нет подарка от Эндрю.

– А что он подарил тебе на прошлое Рождество?

Я попыталась вспомнить, но ничего не приходило в голову.

– Не знаю, – сказала я. – Я честно не могу вспомнить. Но он наверняка подарил мне что-то. Вспомнила! Он купил мне комплект дисков Брюса Спрингстина.

– Я не знала, что тебе нравится Брюс Спрингстин, – удивилась Джил.

– Мне он не нравится, – засмеялась я. – Но попробуй вдолбить это Эндрю.

Я еще немного посмеялась, правда, чуть истерически.

Наверное, я все-таки объелась пирожков, потому что ночью мне приснился очень странный сон. Один мужчина пытался мне что-то сказать.

«Нет, нет, мне некогда, – говорила я ему. – Пошли мне письмо по факсу или по электронной почте. Я занята и не могу с тобой увидеться».

Он оказался в большом ящике, но, когда я проходила мимо, вылез из этого ящика и встал посередине огромного поля так, чтобы я могла его видеть. Я сразу заметила, что он абсолютно голый. Высокий, темноволосый, с очень светлой кожей. И как только я увидела его, я тут же влюбилась, хотя и знала, что это всего лишь сон.