Через пару часов стало ясно, что именно это нам придется сделать. На мне все еще были пропитанные потом шорты и футболка, в которых я занималась в спортзале. Мы обе проголодались, и нам было бы неплохо помыться, но Дебби и не думала отступать. Ни теперь, когда она оказалась на пороге самого важного события в своей карьере. И даже ни тогда, когда стемнело, но ни Найгел Нэпьер, ни Таня Викери так и не вышли из дома. Никогда.

Дебби развлекалась, придумывая заголовок для своей статьи, который должен был появиться на передней полосе крупным шрифтом: «Позвони нам и получи женатого мужчину», эксклюзивный репортаж от Дебби Джиб.

Должна признаться, что все это показалось мне очень странным. Таня Викери была примерно моего возраста, а Нэпьер годился ей почти в отцы. Она была никем, когда обвинила Нэпьера в сексуальных домогательствах. Всего лишь ассистент режиссера в отделе новостей – но в результате скандала превратилась в крупную звезду. Во всех газетах целую неделю каждый день печатали ее фотографии. «Слухи» поместили ее фото в обтягивающем красном платье с низким вырезом. Она стояла на четвереньках, а объектив был направлен прямо ей в декольте. Она изливала душу, рассказывая, как ужасно, когда с тобой обращаются, как с куском мяса. Облизывая губы и выставляя пышную грудь, она признавалась, что у нее бессонница и ей приходится принимать антидепрессанты.

– Бедная Таня, – говорили телепродюсеры, борясь между собой за право подписать с ней контракт.

Тем не менее меня переполняло чувство вины, так как я должна была сделать снимки, доказывающие, что Таня и Найгел – любовники. А что, если бы кто-то из фотографов запечатлел, как я целуюсь с Ником? К счастью для меня, я не телезвезда, так что такое фото не произвело бы сенсации, зато оно было бы сенсацией для Эндрю, если бы попалось ему на глаза. Об этом и подумать страшно.

– Слушай, Дебби, я не уверена в этом деле, – сказала я. – Мне кажется, мы не должны быть здесь.

Дебби в очередной раз освежала макияж: подмазывала глаза оливковыми тенями.

– Почему? – спросила она. – Думаешь, с другой стороны дороги снимок получится лучше?

– Нет. Я думаю, что мы не имеем права выслеживать их таким образом. Это вмешательство в частную жизнь.

– Слушай, брось. Ты ведь не собираешься снова закатывать мне лекцию о принцессе Ди? Это моя самая крупная удача в этом году. Разве тебе не хочется увидеть свою фамилию на первой полосе?

– Не хочется.

– Ты с ума сошла! Это самый большой кайф. Даже лучше секса. Когда нам с Йеном хочется возбудиться, мы рассматриваем мои вырезки.

– Не думаю, что я хотела это знать, Дебби.

– Попробуй как-нибудь сама, ты увидишь, сколько потеряла.

– Какое право мы имеем разбивать людям жизнь?

– О чем ты говоришь? Это же наша работа!

В конце концов мне удалось избежать съемок только благодаря ее мужу Йену. Он звонил Дебби каждый час, чтобы узнать, когда она вернется, и в час ночи, когда дом погрузился в темноту, Дебби наконец сдалась, и мы вернулись в отель.

– Встречаемся внизу, в холле, в шесть утра, – приказала она. – Чтобы не прозевать его, когда он выйдет. Мы не можем рисковать.

Я кивнула. Целый день ничегонеделания меня доконал.

Я улеглась в постель, размышляя, удастся ли мне избежать съемок бедного Найгела Нэпьера.

Когда зазвонил телефон, я как раз собирала свое оборудование. Я подумала, что это Дебби, возмущенная моим двухсекундным опозданием, но это оказался Джеф.

– Почему ты так рано звонишь? – спросила я его. – Сейчас середина ночи.

– Можешь поблагодарить за это Дебби. У меня до сих пор от ее крика уши болят. Она говорит, что ты ей не помогаешь. Это правда?

– Нет. – Я почувствовала, что краснею.

– Она сказала, что ты не фотографируешь то, что ей нужно.

– У меня вспышка не сработала, – соврала я. – Мне нужно было сменить батарейки.

– Ладно, проехали. Я слишком устал, чтобы спорить. Питер встречается с Дебби сегодня утром прямо на месте. Он все сделает. А ты возвращайся в Лондон. Займешься мусорным баком Нейла Морисси.

– Не думаю, что я смогу, Джеф.

– Сможешь. Это нужно сделать в понедельник. Вернешься на поезде.

– Нет, Джеф, ты не понял. Я увольняюсь.

– Жизнь слишком коротка, – сказала я Джил. – Я знаю, что поступила правильно.

Тогда почему я в такой панике? Почему мне кажется, что я больше никогда не найду работу? Что моя жизнь кончена? Что никто никогда больше не согласится взять меня в штат? Эта гремучая смесь из Ника, Найгела и Тани Викери довела меня до точки.