– Посмотрите-ка сюда, – сказал Макс, показывая на Гайд-парк. – Прямо в центре города у вас такое роскошное место. Я не могу к этому привыкнуть. Каждый раз, когда приезжаю в Лондон, меня это удивляет.

– А ты часто приезжаешь сюда? – спросила я.

– Всего, наверное, раз двенадцать. Лондон, Бирмингем, Манчестер, Кардифф, Эдинбург, Ливерпуль. Я тут купил одну книжку – сто главных церквей Британии – и хочу посмотреть некоторые из них в этот приезд. Чтобы отдохнуть от современной архитектуры.

– Я знаю самую старую церковь в Британии, – сказала я ему. – Эндрю именно там сделал мне предложение.

– Правда? Это недалеко отсюда?

– Нет, тебе не повезло, – засмеялась я. – Это очень далеко. В Сомерсете. Точнее, в Эксмуре.

– Эксмур? Мне нравятся слова, в которых есть «каэс». – Глаза Макса за очками игриво загорелись. – Наверное, ее возраст определяли с помощью рентгена?

– Не думаю, – снова засмеялась я. – Она древняя, но не настолько. Зато она рядом с морем.

– А ты сможешь мне ее показать? У тебя найдется время?

– Вообще-то, я сейчас не работаю. Я ушла из газеты и хочу осмотреться, чтобы понять, что мне действительно хочется делать дальше. Я с удовольствием с тобой съезжу. Но это очень далеко. Примерно часа четыре на машине.

Макс принялся листать свой ежедневник.

– Завтра у меня встреча. Как насчет четверга? – спросил он. – Это первый съемочный день Натали.

– Годится.

– Винс вас отвезет, правда, Винс? – предложила Натали, наклоняясь вперед к шоферу. – Ты сможешь отвезти меня на съемки, а потом вернуться и забрать их.

Шофер кивнул головой.

– С удовольствием, мисс, – ответил он. Но я отлично представляла, как он закатил глаза и подумал: «Сомерсет! Черт их возьми!»

– Восемь утра для тебя не рано? – спросил Макс.

– Нет, мы должны рано выехать, если хотим вернуться в тот же день. Я встречусь с тобой здесь, в отеле.

Мы были уже возле «Метрополитена». Прохожие, идущие мимо, поворачивали головы, чтобы посмотреть на Натали, выходящую из машины, но никто не осмеливался подойти к ней.

– Мы остановились в девятьсот десятом номере, – сказала Натали, старательно игнорируя всеобщее внимание. – Он записан на Макса Огилви.

– Отлично, миссис Огилви.

– Хочешь подняться к нам и что-нибудь выпить? – предложила Натали.

– Нет. Спасибо. Оставляю вас вдвоем. Очень была рада снова увидеться с тобой.

Мы с Натали обнялись и поцеловались.

– Я позвоню тебе и скажу, когда буду свободна для фотосъемок, – пообещала она. – Но давай встретимся раньше, независимо от этого. Приходи ко мне на съемки.

Потом Макс обнял меня.

– Было очень приятно с тобой познакомиться, – сказала я ему. – До встречи в четверг утром.

Швейцар в ливрее выступил вперед, чтобы подтолкнуть огромную вращающуюся дверь, и мистер Огилви и его будущая жена вошли в отель. Несмотря на все пакеты, Максу волшебным образом удалось освободить руку, чтобы обнять Натали.

Как только вошла в дом, я позвонила Атланте в «Сливки».

– Привет, крошка, – протянула она с фальшивым американским акцентом. – Я уже собиралась тебе звонить. Как дела?

– Я сегодня обедала с Натали и ее женихом, и она согласилась фотографироваться.

– Потрясающе!

Она точно была удивлена. Ха-ха! А ты думала, я блефую?! На самом-то деле я блефовала, но Атланте незачем об этом знать.

– Значит, ее парень тоже там был? – говорила в это время Атланта. – Он еще круче, чем она!

– Правда? – Теперь была моя очередь удивляться. Архитектура была для меня тайной за семью печатями.

– Господи, конечно же! Она же встречается с Максом Огилви, правильно? Он самый знаменитый архитектор в Америке. Он нам идеально подходит. Ты можешь снять и его? Нам не помешает несколько его фото в архиве.

– Конечно. Я еду на той неделе показывать ему страну. Но есть одна проблема. Натали отказывается дать интервью. Она принципиально не общается с журналистами.

– Черт! Черт! Черт!

Когда Атланта успокоилась, я была уверена, что все дело провалилось. Теперь, когда я задумалась над этим, даже мне стало очевидно, что нет смысла давать фотографии, если у вас нет к ним текста. Даже мне это ясно.

– Ладно, сними ее в любом случае. Подлизывайся к ней. Может, она все-таки передумает.