– Это замечательно!

Мне было плохо. Как она посмела целовать Макса?! Почему именно она всегда получает то, что хочет?

– Правда, он самый сексуальный мужчина на свете? – спросила Натали.

– Ну… Ну он правда очень милый. – Я старалась не смотреть ей в глаза.

– Мой психоаналитик говорит, что Макс – это мой отец и мой любовник в одном лице.

– Ты ходишь к психоаналитику?

– Конечно, хожу. Постоянно. Все ходят. Это не значит, что я сумасшедшая или в этом роде.

Натали закрыла глаза и начала пальцами описывать круги на висках.

– Это просто классно – иметь кого-то, кто будет молча слушать, что ты говоришь. В Лос-Анджелесе все такие равнодушные. И вообще, она помогла мне прийти в себя, когда я ушла от Ричарда, и понять, что моей вины в этом нет. А потом мне надо было адаптироваться к бешеной популярности, которая на меня свалилась. Люди, которые не имеют отношения к шоу-бизнесу, и понятия не имеют, какой это стресс. А сейчас мы боремся с ревностью.

– С ревностью? Ты ревнуешь Макса? – Она точно что-то подозревает!

– Господи, да нет, конечно. Я ему абсолютно доверяю, а он уверен во мне. Нет. У меня проблема с другими актрисами. Не со всеми актрисами. Только с англичанками. Вернее, с англичанками, работающими в Штатах. Так что, понимаешь, – улыбнулась Натали, зажимая руки между коленей. – Это не такая уж большая проблема. Потому что их не так уж много!

– Ты хочешь сказать, такие, как Лиз Херли?

– Именно! Именно!

Натали раскачивалась на постели, тыча пальцем в воздух.

– Когда я думала, что у меня все хорошо складывается на телевидении, эта сука явилась и получила главную роль в кино! Я хочу сказать, когда я пришла в Голливуд, там не было никаких английских актрис. Ни одной! Я была первой! А теперь они заполнили это проклятое место!

– А, как Минни Драйвер.

– Слушай, не заводи меня! Слышать не могу о Минни Драйвер. Прошу тебя! Я намного красивее, как ты считаешь?

– Конечно. И намного талантливее. И у тебя отлично идут дела. Значит, там только ты и Лиз Херли. И Минни Драйвер. И все. Да! Еще эта девушка из «Фрэзи». Как ее фамилия?

– Джейн Ливс, – пробормотала Натали сквозь сжатые зубы. – Ты когда-нибудь слышала такой идиотский манчестерский акцент?

– Правильно, Джейн Ливс. И все. А, и еще одна с кудрявыми волосами из «Скорой помощи». Она была замужем за Ральфом Финнсом.

– Алекс Кингстон, – мрачно сказала Натали.

– Ну да, Алекс Кингстон. И еще эта девушка в «Шестом чувстве». Оливия Уильямс.

– Теперь понимаешь, что я имею в виду? – взорвалась Натали. – Этот гребаный Голливуд так и кишит ими! Но я! Я была первой! Я проложила дорогу! И какую благодарность получила за это? Я ходила там совсем одна, без всякой поддержки, и стучалась во все двери, а они пришли за мной на готовенькое! Это несправедливо!

– Успокойся, Натали, все нормально, – сказала я, пытаясь остановить ее истерику. – Они все намного хуже, чем ты. Ты первая. Я бы все отдала, чтобы поменяться с тобой местами.

Я решила, что сейчас не самый лучший момент, чтобы напоминать ей еще и о Кэтрин Зета Джонс.

Первое, что я сделала в понедельник утром, – поехала на Уордор-стрит, чтобы отдать в проявку цветные пленки. По пути домой в метро моим соседом оказался мужчина, самозабвенно читающий «Телеграф». Он так широко развертывал страницы, что невозможно было не читать у него через плечо. Мое внимание привлекла маленькая заметочка под названием: «Телеведущий расходится с женой».

«Бывший диктор Найгел Нэпьер вчера подтвердил, что он и его жена разводятся. Нэпьеру пятьдесят три года, а его бывшей жене Юдит – сорок восемь, они были женаты четырнадцать лет. У них две дочери: Хейли, тринадцати лет, и Эмили, девяти лет. О причинах развода ничего не известно».

Выйдя из метро, я просмотрела остальные газеты на стенде, чтобы выяснить, что они знают об этой истории. Все издания напечатали одну и ту же информацию с фотографией Юдит Нэпьер, которая выглядела измученной, но решительной в своем темно-синем кардигане. Все поместили историю ухода Найгела с теленовостей. Но ни одна не упоминала о новом романе с Таней Викери. Даже «Слухи». Наверное, им не удалось получить необходимых доказательств. «Элейн и Дебби локти себе кусают», – весело подумала я.